Рейтинг@Mail.ru На главную Библиотека Фотогалерея Контакты Лица О проекте Поиск      В е р а    и    В р е м я
Религиозные ценности и современная система образования
Основные разделы:
События по теме:
В.М. Шукшин

25 июля

Русский писатель, актёр, режиссёр В.М. Шукшин (1929-1974)

Василий Макарович Шукшин (1929–1974) – русский советский прозаик, драматург, кинорежиссёр, киноактёр. Родился 25 июля 1929 года в деревне Сростки Бийского района Алтайского...

(См. далее...)

25 июля

День памяти Владимира Высоцкого (1938-1980)

Владимир Семёнович Высоцкий (25 января 1938 года, Москва, – 25 июля 1980 года, Москва) – русский актёр, поэт, певец, исполнитель собственных песен. Родился в Москве, «дом на Первой Мещанской...

(См. далее...)

Архив событий:
КАЛЕНДАРЬ:
3 октября

Выдающиеся личности

 

Русский писатель И.С. Шмелёв (1873-1950)

21 сентября/3 октября 1873, Москва, – 24 июня 1950, Бюсси-ан-От близ Парижа



И.С, Шмелёв

Шмелёв, может быть, самый глубокий писатель русской послереволюционной эмиграции, да и не только эмиграции... писатель огромной духовной мощи, христианской чистоты и светлости души. Его «Лето Господне», «Богомолье», «Неупиваемая Чаша» и другие творения - это даже не просто русская литературная классика, это, кажется, само помеченное и высветленное Божьим духом.

В. Распутин

...Разные этапы биографии Шмелёва совпадают с разными этапами его духовной жизни. Принято делить жизненный путь писателя на две кардинально отличающиеся половины - жизнь в России и в эмиграции. Действительно, и жизнь Шмелёва, и его умонастроение, и манера писательства самым сильным образом изменились после революции и тех событий, которые писатель пережил в период гражданской войны: расстрел сына, голод и нищета в Крыму, отъезд за границу. Однако и до отъезда из России, и в эмигрантской жизни Шмелева можно выделить несколько других таких же резких поворотов, касавшихся в первую очередь его духовного пути.

Прадед Шмелёва был крестьянин, дед и отец занимались в Москве подрядами. Размах мероприятий, которые организовывал в своё время отец писателя, можно представить по описаниям в «Лете Господнем».

Иван Сергеевич Шмелёв родился 21 сентября (3 октября) 1873 года. Когда Шмелёву было семь лет, умер его отец – человек, игравший главную роль в жизни маленького Ивана. Мать Шмелёва Евлампия Гавриловна не была ему близким человеком. Насколько охотно всю жизнь потом он вспоминал отца, рассказывал о нём, писал, настолько же неприятными были воспоминания о матери – женщине раздражительной, властной, поровшей шаловливого ребенка за малейшее нарушение порядка.

О детстве Шмелёва все мы имеем самое ясное представление по «Лету Господню» и «Богомолью»... Две основы, заложенные в детстве, любовь к Православию и любовь к русскому народу - собственно и сформировали на всю жизнь его мировоззрение.

Писать Шмелёв начал, ещё учась в гимназии, а первая публикация пришлась на начало пребывания на юридическом факультете Московского университета. Однако как ни счастлив был юноша увидеть своё имя на страницах журнала, но «... ряд событий - университет, женитьба - как-то заслонили моё начинание. И я не придал особое значение тому, что писал» [4].

Как это часто происходило с молодыми людьми в России начала ХХ века, в гимназические и студенческие годы Шмелёв отошёл от Церкви, увлекаясь модными позитивистскими учениями. Новый поворот в его жизни был связан с женитьбой и парадоксально со свадебным путешествием:

«И вот мы решили отправиться в свадебное путешествие. Но - куда? Крым, Кавказ?.. Манили леса Заволжья, вспоминалось «В лесах» Печерского. Я разглядывал карту России, и взгляд мой остановился на Севере. Петербург? Веяло холодком от Петербурга. Ладога, Валаамский монастырь?.. туда поехать? От Церкви я уже шатнулся, был если не безбожник, то никакой. Я с увлечением читал Бокля, Дарвина, Сеченова, Летурно... стопки брошюр...где студенты требовали «о самых последних завоеваниях науки». Я питал ненасытную жажду «знать». И я многое узнавал и это знание уводило меня от самого важного знания - от источника Знания, от Церкви. И вот в каком-то полубезбожном настроении, да еще в радостном путешествии, в свадебном путешествии, меня потянуло... к монастырям!» [5].

Перед отъездом в свадебное путешествие Шмелёв с женой направляются в Троице-Сергиеву Лавру – получить благословение у старца Варнавы Гефсиманского. Однако не только на предстоявшее путешествие благословил старец Шмелёва. Преподобный Варнава чудесным образом провидел будущий писательский труд Шмелева; то, что станет делом всей его жизни:

«Смотрит внутрь, благословляет. Бледная рука, как та в далеком детстве, что давала крестик. /.../ Кладет мне на голову руку, раздумчиво так говорит: «превознесешься своим талантом». Все. Во мне проходит робкой мыслью: «каким талантом... этим, писательским?» [6]

Путешествие на Валаам состоялось в августе 1895 года и стало толчком к возвращению Шмелёва к церковной жизни. Значительную роль в этом повторном воцерковлении Шмелёва играла его жена Ольга Александровна, дочь генерала Александра Охтерлони, участника обороны Севастополя.

Когда они познакомились, Шмелёву было 18 лет, а его будущей супруге - 16. В течение последующих 50 с лишним лет, вплоть до смерти Ольги Александровны в 1946 году, они почти не расставались друг с другом. Благодаря её набожности он вспомнил свою детскую искреннюю веру, вернулся к ней уже на осознанном, взрослом уровне, за что всю жизнь был жене признателен.

Ощущения человека, от маловерия и скептицизма поворачивающегося к познанию Церкви, монашеской жизни, подвижничества, отражены в серии очерков, которые были написаны Шмелёвым сразу по возвращении из свадебного путешествия (позже уже в 30-х годах в эмиграции они были переписаны заново). Само название книги - «Старый Валаам» - подразумевает, что Шмелёв пишет об уже утраченном, о мире, который существовал только до революции, но, тем не менее, всё повествование очень радостное и живое. Читатель не просто видит яркие картины природы Ладоги и монастырского быта, а проникается самим духом монашества. Так, в нескольких словах описывается Иисусова молитва:

«Великая от этой молитвы сила, - говорит автору один из монахов, - но надо уметь, чтобы в сердце как ручеек журчал... этого сподобляются только немногие подвижники. А мы, духовная простота, так, походя пока, в себя вбираем, навыкаем. Даже от единого звучанья и то может быть спасение». [7]

То что в книге Шмелёва содержится не просто перечень поверхностных впечатлений автора, а богатый материал, знакомящий читателя со всеми сторонами Валаамской жизни – от устава старца Назария до технического устройства монастырского водопровода, – объясняется его подходом к творчеству в целом. Во время написания и «Старого Валаама», и «Богомолья», и своего последнего романа «Пути Небесные», Шмелёв прочитывал груды специальной литературы, пользуясь библиотекой Духовной академии, постоянно изучая Часослов, Октоих, Четьи-Минеи, так что в конечном итоге лёгкость и изящество стиля его книг сочетается с их громадной информативностью.

Первые литературные опыты Шмелева были прерваны на десять лет повседневной жизнью, заботами о хлебе насущном, необходимостью содержать семью. Однако не следует думать, что они прошли для писателя абсолютно бесследно. В «Автобиографии» он характеризует это время следующим образом:

«...поступил на службу в казенную палату. Служил во Владимире. Семь с половиной лет службы, разъезды по губернии столкнули меня с массой лиц и жизненных положений. /.../ Служба моя явилась огромным дополнением к тому, что я знал из книг. Это была яркая иллюстрация и одухотворение ранее накопленного материала. Я знал столицу, мелкий ремесленный люд, уклад купеческой жизни. Теперь я узнал деревню, провинциальное чиновничество, фабричные районы, мелкопоместное дворянство» [8].

Кроме того, дар писательства, искра Божья всегда ощущались Шмелёвым, даже когда он годами не подходил к письменному столу: «кажется мне порой, что я не делался писателем, а будто всегда им был» [9]. Поэтому так органично произошло вхождение Шмелёва в литературную жизнь России предреволюционной поры.

Опубликовав в 1905-1906 годах после долгого перерыва ряд рассказов «По спешному делу», «Вахмистр», «Жулик», остроумный и бесхитростный Иван Сергеевич быстро стал в кругу литераторов человеком авторитетным, с мнением которого считались и самые привередливые критики.

Период до 1917 года был достаточно плодотворным: опубликовано огромное количество рассказов, включая повесть «Человек из ресторана», принесшую писателю мировую известность.

* * *

Драматизм событий в России начала ХХ века Шмелёв и его жена почувствовали с началом первой мировой войны, проводив в 1915 году на фронт единственного горячо любимого сына Сергея. Шмелёв тяжело переживал это, но, естественно, никогда не сомневался в том что его семья, как и все другие должна, выполнить свой долг перед Россией. Возможно, уже тогда у него были страшные предчувствия касательно участи сына. Ухудшение в состоянии духа Шмелёва наблюдали его друзья, в частности Серафимович, отмечавший в одном из писем в 1916 году: «Шмелёв чрезвычайно подавлен отъездом сына на военную службу, был нездоров» [10]. Практически сразу после революции Шмелевы переезжают в Крым, в Алушту – место, с которым оказались связаны самые трагические события в жизни писателя.

Сын, вернувшийся из Добровольческой армии Деникина больным и лечившийся от туберкулеза в госпитале в Феодосии, в ноябре 1920 года был арестован чекистами распоряжавшегося тогда в Крыму Бела Куна. Почти три месяца больной юноша провёл в перенаселенных и смрадных арестантских подвалах, а в январе 1921 его, как и сорок тысяч других участников «Белого движения», расстреляли без суда и следствия - при том что официально им была объявлена амнистия! Подробностей этого расстрела граждане «страны Советов» так и не узнали.

Долгое время Шмелёв имел самые противоречивые сведения о судьбе сына, и, когда в конце 1922 года, приехал в Берлин (как полагал, на время) он писал И.А. Бунину: «1/4 % остаётся надежды, что наш мальчик каким-нибудь чудом спасся» [11]. Но в Париже его нашёл человек, сидевший с Сергеем в Виленских казармах в Феодосии и засвидетельствовавший его смерть. Сил возвращаться на родину у Шмелёва не было, он остался за границей, переехав из Берлина в Париж.

* * *

Трагедия эмиграции нами уже почти забыта, потери России, с одной стороны, и муки оставшихся без Родины и средств к существованию, с другой, редко фигурируют сейчас на страницах прессы или исторических трудов. Именно произведения Шмелёва напоминают о том, как много Россия потеряла. Важно, насколько чётко Шмелёв осознает, что многие люди, оставшиеся в России, приняли мученический венец. Он ощущает жизнь эмигрантов как ущербную в первую очередь потому, что в эмиграции упор ставится на личное выживание каждого: «Почему же теперь... покой? - восклицает героиня одного из его рассказов, - Ясно, что тогда те жертвы, миллионы замученных и павших - не оправданы./.../ Мы проливали кровь в боях, те - в подвалах! И продолжают. К нам вопиют мученики» [12].

Тем не менее, Шмелёв не оставался в стороне от насущных проблем русской эмиграции, что отражено в многочисленных публицистических работах писателя. В первую очередь, среди них выделяются призывы о помощи инвалидам Белой армии, жившим в эмиграции почти в полной нищете и забвении. Кроме того, Шмелев активно сотрудничал с журналом «Русский колокол», издаваемом Иваном Ильиным. Это был один из немногих журналов в русской эмиграции с патриотическим и православным уклоном.

Поддержка и помощь Ильина действительно были очень значительны для Шмелёва. Он не просто писал ему ободряющие письма и пропагандировал в своих статьях и выступлениях произведения Шмелёва. Ильин взял на себя самый тяжелый труд - поиск издателей, переписку с ними, обсуждение возможных условий. Когда в 1936 году Шмелёвы собирались на отдых в Латвию (поездка не состоялась из-за внезапной болезни и смерти Ольги Александровны), Ильин занимался практически всеми организационными вопросами, договаривался о серии вечеров, которые Шмелёв должен был дать проездом в Берлине. Забота его простиралась до того, что он оговаривал диетическое меню для Шмелёва в том пансионате, где писатель собирался остановиться! Поэтому недаром Ильин шуточно переделал известные пушкинские строки:

Слушай, брат Шмелини,

Как мысли чёрные к тебе придут,

Откупори шампанского бутылку

Иль перечти - ильинские статейки о тебе...

Однако тяжесть эмигрантской жизни для семьи Шмелёвых усиливалась постоянной скорбью: «Нашу боль ничто не может унять, мы вне жизни, потеряв самое близкое, единственное, нашего сына» [13].

При этом огромную массу сил и времени у Шмелёва отнимали заботы о самых насущных нуждах: что есть, где жить! Из всех писателей-эмигрантов Шмелёв жил беднее всех, в первую очередь, потому, что менее других умел (и хотел) заискивать перед богатыми издателями, искать себе покровителей, проповедовать чуждые ему идеи ради куска хлеба. Существование его в Париже без преувеличения можно назвать близким к нищете - не хватало денег на отопление, на новую одежду, отдых летом.

Поиск недорогой и приличной квартиры шёл долго и был чрезвычайно утомительным:

«Отозван был охотой за квартирой. Устали собачьи - нечего. Не по карману. Куда денемся?! /.../ Поглядел на мою, вечную... /т.е. Ольгу Александровну, жену И. Шмелева - Е.К./ до чего же истомлена! Оба больные - бродим, нанося визиты консьержкам./.../ Вернулись, разбитые. Собачий холод, в спальне +6 Ц.! Весь вечер ставил печурку, а угля кот наплакал» [14].

Тем не менее, в конечном итоге французская эмигрантская жизнь Шмелёвых по-прежнему напоминала жизнь старой России, с годовым циклом православных праздников, со многими обрядами, кушаньями, со всей красотой и гармонией уклада русской жизни. Православный быт, сохранявшийся в их семье, не только служил огромным утешением для самих Шмелевых, но и радовал окружающих. Неизгладимое впечатление все подробности этого быта произвели на племянника Шмелёвых Ива Жантийома-Кутырина, который, будучи крестником писателя, частью стал заменять ему потерянного сына.

«Дядя Ваня очень серьезно относился к роли крестного отца... – пишет Жантийом-Кутырин, – Церковные праздники отмечались по всем правилам. Пост строго соблюдался. Мы ходили в церковь на улице Дарю, но особенно часто - в Сергиевское подворье»[15]. «Тётя Оля была ангелом-хранителем писателя, заботилась о нём, как наседка... Она никогда не жаловалась... Её доброта и самоотверженность были известны всем. <...> Тётя Оля была не только прекрасной хозяйкой, но и первой слушательницей и советчицей мужа. Он читал вслух только что написанные страницы, представляя их жене для критики. Он доверял её вкусу и прислушивался к замечаниям» [16].

К Рождеству, например, в семье Шмелёвых готовились задолго до его наступления. И сам писатель, и, конечно, Ольга Александровна, и маленький Ив делали разные украшения: цепи из золотой бумаги, всякие корзиночки, звёзды, куклы, домики, золотые или серебряные орехи. Ёлку наряжали в эмиграции многие семьи. Рождественская ёлка в каждой семье сильно отличалась от других. Во всякой семье были свои традиции, свой секрет изготовления ёлочных украшений. Происходило своего рода соперничество: у кого самая красивая ёлка, кому удалось придумать самые интересные украшения. Так, и потеряв родину, русские эмигранты находили её в хранении дорогих сердцу обрядов.

* * *

Следующая колоссальная утрата произошла в жизни Шмелева в 1936 году, когда от сердечного приступа умерла Ольга Александровна. Шмелёв винил себя в смерти жены, убеждённый, что, забывая себя в заботах о нём, Ольга Александровна сократила собственную жизнь. Накануне смерти жены Шмелёв собирался ехать в Прибалтику, в частности, в Псково-Печерский монастырь, куда эмигранты в то время ездили не только в паломничество, но и чтобы ощутить русский дух, вспомнить родину.

Поездка состоялась спустя полгода. Покойная и благодатная обстановка обители помогла Шмелёву пережить это новое испытание, и он с удвоенной энергией обратился к написанию «Лета Господня» и «Богомолья», которые на тот момент были ещё далеки от завершения. Окончены они были только в 1948 году - за два года до смерти писателя.

Пережитые скорби дали ему не отчаяние и озлобление, а почти апостольскую радость для написания этого труда, той книги, про которую современники отзывались, что хранится она в доме рядом со Святым Евангелием. Шмелёв в своей жизни часто ощущал ту особую радость, которая даётся благодатью Духа Святого. Так, среди тяжёлой болезни ему почти чудом удалось оказаться в храме на пасхальном богослужении:

«И вот, подошла Великая Суббота... Прекратившиеся, было, боли поднялись...Слабость, ни рукой, ни ногой.../.../ Боли донимали, скрючившись сидел в метро... В десять добрались до Сергиева Подворья. Святая тишина обвеяла душу. Боли ушли. И вот, стала наплывать-нарождаться... радость! Стойко, не чувствуя ни слабости, ни болей, в необычайной радости слушал Заутреню, исповедовались, обедню всю выстояли, приобщились... - и такой чудесный внутренний свет засиял, такой покой, такую близость к несказанному, Божиему, почувствовал я, что не помню - когда так чувствовал!» [17]

Поистине чудесным считал Шмелёв и свое выздоровление в 1934 году. У него была тяжёлая форма желудочного заболевания, писателю грозила операция, и он, и врачи опасались самого трагического исхода. Шмелёв долго не мог решиться на операцию. В тот день, когда его доктор пришел к окончательному выводу о том, что без операционного вмешательства можно обойтись, писатель видел во сне свои рентгеновские снимки с надписью «Св. Серафим». Шмелёв считал, что именно заступничество преп. Серафима Саровского спасло его от операции и помогло ему выздороветь.

Переживание чуда отразилось на многих произведениях Шмелёва, в том числе и на последнем романе «Пути Небесные», в художественной форме излагающем святоотеческое учение и описывающем практику повседневной борьбы с искушением, молитвы и покаяния. Шмелёв сам называл этот роман историей, в которой «земное сливается с небесным». Роман не был окончен. В планах Шмелёва было создать еще несколько книг «Путей Небесных», в которых описывалась бы история и жизнь Оптиной пустыни (так как один из героев, по замыслу автора, должен был стать насельником этой обители).

Чтобы полнее проникнуться атмосферой монастырской жизни, 24 июня 1950 года Шмелёв переехал в обитель Покрова Пресвятой Богородицы в Бюсси-ан-Отт, в 140 километрах от Парижа. В тот же день сердечный приступ оборвал его жизнь. Монахиня матушка Феодосия, присутствовавшая при кончине Ивана Сергеевича, писала: «Мистика этой смерти поразила меня - человек приехал умереть у ног Царицы Небесной под её покровом» [18].

Почти все русские эмигранты буквально до конца своей жизни не могли смириться с тем, что они уехали из России навсегда. Они верили, что обязательно вернутся на родину, и, удивительно, но так или иначе эта мечта Ивана Шмелёва осуществилась уже в наши дни. Возвращение это началось для Шмелёва публикацией его полного собрания сочинений: Шмелёв И.С. Собр. соч.: В 5 т. - М.: Русская книга, 1999-2001.

За этим последовали два других события, не менее важных. В апреле 2000 года племянник Шмелева Ив Жантийом-Кутырин передал Российскому фонду культуры архив Ивана Шмелёва; таким образом, на родине оказались рукописи, письма и библиотека писателя, а в мае 2001 года с благословения Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II прах Шмелёва и его жены был перенесён в Россию, в некрополь Донского монастыря в Москве, где сохранилось семейное захоронение Шмелёвых. Так, спустя более полувека со дня своей смерти Шмелёв вернулся из эмиграции.

___________________________

[1] Ильин И.А. Собрание сочинений: Переписка двух Иванов (1927-1934). - М.: Русская книга, 2001 - С. 371.

[2] Ильин И.А. Собрание сочинений: Переписка двух Иванов (1927-1934). - М.: Русская книга, 2001 - С. 429.

[3] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 6(доп.). - М.: Русская книга, 1999. - С. 281.

[4] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 1. - М.: Русская книга, 2001. - С.18.

[5] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 6 (доп.). - М.: Русская книга, 1999. - С. 282.

[6] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 6 (доп.). - М.: Русская книга, 1999. - С. 284.

[7] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 2. - М.: Русская книга, 2001. - С.358.

[8] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 1. - М.: Русская книга, 2001. - С.19-20.

[9] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 2. - М.: Русская книга, 2001. - С. 296.

[10] Из письма к А.А. Кипену от 21 марта 1916//Шмелёв И.С. Неупиваемая чаша: Романы. Повести. Статьи. - М.: Школа-Пресс, 1996. - С. 26.

[11] Письмо И.А. Бунину от 23 ноября 1923, цит. по изд.: Устами Буниных. - Т. II. - Франкфурт-на-Майне//Посев. - 1981. - С. 100.

[12] Шмелёв И.С. Собрание сочинений: В 5 т. Т. 6(доп.). - М.: Русская книга, 1999. - С. 502.

[13] Письмо И.А. Ильину от 18 января 1932//Ильин И.А. Собрание сочинений: Переписка двух Иванов (1927-1934). - М.: Русская книга, 2001 - С. 253.

[14] Письмо И.А. Ильину от 27 ноября 1933//Ильин И.А. Собрание сочинений: Переписка двух Иванов (1927-1934). - М.: Русская книга, 2001 - С. 419.

[15] Жантийом-Кутыриин И. Мой дядя Ваня. - Москва: Российский Фонд Культуры-Издательство Сретенского монастыря, 2001. - С. 12.

[16] Жантийом-Кутыриин И. Мой дядя Ваня. - Москва: Российский Фонд Культуры-Издательство Сретенского монастыря, 2001. - С. 14.

[17] Письмо Ильину от 18 апреля 1933//Ильин И.А. Собрание сочинений: Переписка двух Иванов (1927-1934). - М.: Русская книга, 2001 - С. 379.

[18] Цит. по изд.: Кутырина Ю.А. Светлая кончина И.С. Шмелёва//Шмелев И.С. Свет вечный. - Париж, 1968. - С. 375.

Екатерина Куликова


Православие.ру


Также по этой теме:


Людмила Кириллова. Иван Шмелёв: под солнцем Родины. 02.10.2015
Валентина Шарова. Прогулки с Иваном Шмелёвым по Москве. 09.10.2016
Последние публикации:
Архимандрит Арсений (Папачок)

20 июля 2017

Архимандрит Арсений (Папачок):

«Доброе дело – вот что от нас требуется»

...кто может сделать добро и не делает, тот совершает грех! Как говорит и святой апостол Иаков: вера без дел мертва (Иак. 2: 20). И этот грех встречается очень часто. Доброе дело – вот что от нас требуется. Ты предал всего себя целиком? Любил людей так сильно, чтобы мог сказать, что ты сделал всё?..

(См. далее...)

19 июля 2017

Святейший Патриарх Кирилл:

«Мы должны приводить ко Христу наших расслабленных современников». Слово в день памяти святителя Филиппа Московского в Успенском соборе Московского Кремля

...Сейчас очень много расслабленных — не физически парализованных, но духовно расслабленных. Огромная часть нашего народа в каком-то смысле расслаблена — нет духовной силы, нет искренней веры, нет...

(См. далее...)

18 июля 2017

Святейший Патриарх Кирилл:

«Мы молимся о самом главном…». Слово в день памяти преподобного Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой лавре

...Святые угодники, к которым мы обращаемся, несомненно, слышат молитву, если она искренняя, сердечная, если она с верой, но отвечают, когда это нужно и полезно для нас. Иногда проходит некоторое время, даже годы, когда вдруг случается нечто,...

(См. далее...)

17 июля 2017

Епископ Егорьевский Тихон (Шевкунов):

«Мы предстоим перед величайшим святым Русской Церкви…». Слово во время ночной литургии в Сретенском монастыре в Царские дни

...Неизменная верность, упование на Бога, рассудительность, недоверие к переменчивым ветрам мира сего должны пребывать в душах православных христиан. И эти качества должны определять наш выбор всякий раз, когда этот выбор касается...

(См. далее...)

Знаменательные даты:
В.М. Шукшин

25 июля

Русский писатель, актёр, режиссёр В.М. Шукшин (1929-1974)

Василий Макарович Шукшин (1929–1974) – русский советский прозаик, драматург, кинорежиссёр, киноактёр. Родился 25 июля 1929 года в деревне Сростки Бийского района Алтайского края в крестьянской семье. Отец его, Макар Леонтьевич Шукшин (1912—-1933) был арестован и расстрелян...

(См. далее...)

Анонсы
Фотоальбомы

4 сентября 2016

Дорогами паломников: Москва - Пюхтицы - Новый Валаам

Фотоальбом по материалам паломнической поездки московских педагогов по маршруту Москва – Санкт-Петербург – Пюхтицы – Таллинн – Хельсинки – Новый Валаам – Санкт-Петербург.

(См. далее...)

Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Рейтинг@Mail.ru

Вера и Время    2017