 Вы когда-нибудь задумывались, как человек совершает подвиг? Вот встаю я в понедельник в семь утра. И вдруг – бац! – внезапно озаряет: хм, а не совершить ли сегодня нечто героическое? Так? Но зачастую подвиг – это ситуация, когда человек сталкивается с трудностями и не изменяет при этом себе, своему сердцу. И поэтому, когда к нему приходят с лавровым венком, он недоумевает: так ведь ничего сверхординарного я и не сделал…
***
Вот о таком «обычном» подвиге и пойдет речь.
В «перестройку», когда молодежь только-только начала появляться в храмах, одна девушка вышла замуж. Вышла по любви, готова была пойти за мужем хоть на край света. Ей было всего 19 лет. Муж начал воцерковляться, ездил по Новосибирской области, работал на строительстве храмов. Вслед за ним потянулась к Православию и жена. Молодые повенчались и… родился первенец! Хотя до этого пять лет врачи обещали, что если дети и будут, то только через операцию. Но она не понадобилась. Кстати, сейчас в семье пятеро детей – четыре сына и одна дочь.
После рождения первого сына отец решил принять священство. Семья переехала в деревню.
– Что такое сельский приход, мы тогда не знали, – вспоминает матушка Елена. – Да его там и не было. Нужно было создавать с нуля. Администрация отдала под храм здание заброшенного детского садика. Когда муж приехал, там было по колено воды. Всё отопление было разморожено. Вместе с пятью прихожанками-бабушками началось восстановление здания. Отец всё делал своими руками, никакой работой не брезговал.
Я, городская женщина, привыкала к огороду, к новой роли «матушки», к пристальным взглядам сельчан. Смотрели поначалу, как на космонавтов. Жизнь в деревне – жизнь у всех на виду. Тебе не простят заносчивости и лени. Несмотря на тяжесть деревенского труда, мне было легко привыкать к нему. Интересно было учиться доить корову, чесать пух козы, прясть на веретене. Молодость давала силы.
Народ поначалу приходил разный: кто из любопытства, кто за духовной помощью, кто просто за хлебом. Отец Евгений Чечнев принимал в своем доме всех, кто просил его о помощи. А ведь в Церковь, как известно, часто приходят, когда совсем плохо. В храме много раз жили недавно освобожденные зеки, а потом били в нем окна. С одним таким «кадром» матушке приходилось оставлять полуторагодовалого сына, когда она уходила в магазин. Слава Богу, всё обошлось.
– Когда мне было страшно, муж всегда говорил: «Страх убивает любовь; где нет любви, там нет Бога». Это стало для меня главной формулой жизни. «Накорми голодного» – для моих детей это не только слова из проповеди отца. Это часть жизни семьи. Если не было в доме меня и мужа, а приходили за милостыней, дети всегда ее подавали. А могли бы не открыть дверь, остаться равнодушными. Но мы жили при храме, а в храм дверь всегда должна быть открыта: у Бога выходных нет, и у нас их не было.
Ну, а жене священника, что называется, по статусу положено иметь много детей…
– Не скажу, что была готова к многодетности, – признается матушка. – Каждый сложный вопрос жизни может разрешить только Бог. Это осознаёшь не сразу. Смысл фразы «Страх Господень – начало премудрости» я поняла, когда в душе перемолола все «за» и «против». Ответ на свои сомнения получила однажды как откровение – перемучившись, перестрадав, пройдя через духовные падения.
В итоге Бог дал силы и на детей, и на работу. Когда в душе мир, всё переносится легче.
– По образованию я филолог. Когда второму сыну исполнилось 2 года, пошла преподавать в сельское профессиональное училище литературу. Там я проработала с умственно отсталыми детьми 21 год. Больше всего в жизни я благодарна именно своим ученикам.
Хороший учитель – тот, кто любит детей и принимает их такими, какие они есть. Это очень трудно. Как только я научилась жалеть детей, видеть их немощи, стало многое получаться. Помешанная на русской литературе, я хотела, чтобы ее полюбили и будущие трактористы. А они вот больше любили технику. И еще хотели, чтобы любили их.
Семьи у большинства учеников неполные. Бывало всякое, но авторитет я завоевала только тогда, когда своих учеников стала любить и уважать больше, чем литературу. Теперь, встречая своих «трудных» мальчишек на улице с детьми, радуюсь их счастью. А раньше казалось: «Ну какой отец из него может получиться?!»
Значит, не зря все эти разговоры по душам вне урока, не зря мой ученический театр, куда мы бежали вечером на репетиции. Я приходила домой и с горящими глазами рассказывала об успехах своих учеников. Этим жила семья. А мои собственные дети ходили со мной на репетицию, старший сын в 6 лет аккомпанировал в спектакле.
По большому счету, моя работа превратилась в миссионерство. Многие мои ученики приходили в наш дом, соприкасались с нашим бытом, для них, может быть, непривычным, но через это шло их сближение с жизнью христиан. В своем ученическом театре я старалась ставить спектакли на нравственную тематику.
Помню, ставили спектакль к юбилею Вячеслава Шишкова «Варин сон». Глубокий нравственный выбор решали герои рассказа, а вместе с ними и мои ученики. Главная героиня, девочка Варя, и моя ученица Варя (совпали имена) отказывается от мести немцам, которые убили сына ее няни. Долго репетировали последнюю сцену, когда главная героиня всё же сумела побороть ненависть к врагу, увидев во сне немца, который читал письмо от дочки. Теперь я рада тому, что работаю со вторым поколением своих учеников, и мы с их детками-первоклашками ставим рождественские спектакли, инсценируем маленькие отрывочки из «Лета Господня» И. Шмелева. Главное, я считаю, нужно быть всегда честными и искренними с учениками, какие бы они ни были. Они оценят эту искренность, пусть и не сразу.
Ложь порождает ложь, искренность рождает искренность. Это непреложный закон и семейной педагогики, – считает матушка. – В итоге для детей я не только мама, но и друг.
Мои дети выросли на ступеньках амвона, рядом с отцом. Церковь и наша квартира были под одной крышей. Во время службы мы запрещали включать телевизор. Были по этому поводу ссоры, но в конце концов это стало законом, к которому ребята привыкли. Вечерние молитвы семьей ходили читать в храм. Дети засыпали на руках молящегося отца.
Семья батюшки всегда жила открыто. Садили вместе с односельчанами поля картофеля по 40 соток, держали коров, коз, кур. Прихожане, когда могли, помогали. Бывало, что по месяцу копали картошку. Излишки отправляли в монастырь в соседнем селе Могочино.
За более чем 20 лет община стала единой семьей. Сестры во Христе, без громких фраз. Уже два года как батюшку перевели на другой приход, в город, но сельчане никак не могут с этим смириться. «Отца из семьи отобрали, запретили у него исповедоваться», – сетует одна из прихожанок.
Старшие сыновья матушки не разочаровались в Православии. Один из них даже организовал миссионерскую экспедицию по Якутии – в память о жертвах репрессий. Экспедиция проходит в настоящее время. Участники везут с собой икону новомучеников и исповедников Российских и передвигаются по дорогам на велосипедах.
От общения с детьми этой женщины остается очень светлое впечатление.
– Веру нельзя навязать, верой нужно жить, тогда она становится частью жизни не только твоей, но и твоих близких людей: родителей, детей, друзей,
– убеждена матушка Елена Чечнева.
Елена Кувяткина
4 июня 2014 года
|
