 Публикуемый ниже текст – расшифровка лекции, прочитанной диаконом Георгием Максимовым в Школе православного миссионера при Синодальном миссионерском отделе, и часть готовящейся к изданию его книги «Святоотеческое понимание миссии». Продолжение начало см. в Сообщениях от 3 июля 2014 года
***
ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО СМ. ЗДЕСЬ (Публикация от 3 июля 2014 г.)
… Каковы критерии хорошего миссионера? Когда святого Николая спрашивали, по какому признаку следует отбирать кандидатов для Японской миссии, он писал, что нужны люди, искренне преданные делу миссии, которые не ищут какой-либо корысти:
«Если бы, например, человек заговорит о деньгах с явным желанием найти обилие их здесь… или же – о чинах и наградах… то с таким, не оканчивая разговора, следует прекратить дело о миссии. Равно не годны для миссии люди с характером очень изменчивым, непостоянным и легкомысленным, люди, явно наклонные к лени и бездеятельности, люди неуживчивого нрава; никак не должны быть допущены сюда телесно болезненные, особенно расположенные к нервным болезням… здесь плохие миссионеры не только не нужны, но были бы вредны» [17].
Такой человек, который лишь на время отмеряет себя на служение Богу, после которого предполагает пожить в свое удовольствие, показывает себя недостойным для дела апостольского в его 100-процентном исполнении.
Об этом свидетельствует и история миссии. В прошлом году мы отмечали 300-летие миссии Русской Православной Церкви в Китае. Примечательно, что когда создавали эту миссию, то и церковные, и светские власти изначально ставили целью проповедь китайцам и обращение их в Православие. Однако в первые полтора века все посылаемые в Пекин миссии, за редким исключением, были в этом отношении совершенно безуспешны. Почему? Потому что изначально ставились неверные критерии для отбора людей в миссию. Власть, желая мотивировать кандидатов, обещала: съездите на несколько лет в Китай, а потом, когда вернетесь, вы получите особые привилегии, карьерное продвижение и т.п. И такой подход специфически определял тех, кто попадал в миссию. Это были люди, не готовые жертвовать собой ради миссии. Оказавшись в Китае, они ничего не делали, многие просто ждали, пока выйдет их срок и они вернутся назад, другие находили себе какое-нибудь развлечение по душе.
Истинный миссионер тот, кто, будучи на проповеди, не поглядывает на часы: «А сколько мне еще тут осталось?» И сегодня все современные успешные зарубежные миссионеры – это те, кто приехали с мыслью: «Я умру здесь», кто, возложив руку на плуг, не оглядывается назад. Уже такая решимость быть верным до смерти привлекает на человека особую благодать Божию. И в Китае только тогда двинулось дело, когда среди начальников миссии появился отец Иннокентий (Фигуровский), который без остатка посвящал себя проповеди Христа китайцам. Таким человеком был и святой Николай Японский.
Еще святой Николай Японский пишет:
«Из признаков, по которым должен быть, при помощи Божией, угадан хороший миссионер, самый первый есть смирение – источник силы и успеха для миссионера, ибо только “смиренным Бог дает благодать” (1 Пет. 5: 5), без которой миссионерское служение ничто» [18].
Если миссионер не имеет смирения, то бесполезно всё, что он делает.
О смирении стоит поговорить подробнее. Что это такое? Иногда думают, что это значит говорить о себе: «Ох, какой я грешный, окаянный, хуже всех» и тому подобное. Но смирение не в этом. Вот что говорит преподобный Иоанн Пророк:
«Смирение состоит в том, чтобы ни в каком случае не почитать себя за нечто, во всём отсекать свою волю, повиноваться всем и без смущения переносить то, что постигает нас извне. Таково истинное смирение, в котором не находит себе места тщеславие. Смиренный не должен стараться показывать свое смирение на словах, не нужно также самому вызываться на исполнение низких дел; ибо и то и другое ведет к тщеславию, препятствует успеху и больше причиняет вреда, чем пользы; но когда повелят что-либо, нужно не противоречить, а исполнять с послушанием, – вот что приводит к успеху [в поиске настоящего смирения]» [19].
Часто возникают проблемы с начинающими миссионерами из-за того, что у них нет навыка элементарного послушания. Не говорим сейчас о высоких вещах, а о самых простых, про которые сказал преподобный Иоанн: вот тебе сказали, и ты взял и сделал, что сказано. А не начал мудрить, что это вообще делать не надо, или что делать надо по-другому, или что «я лучше знаю, как это сделать».
Вот в этой самонадеянности и неготовности к элементарному внешнему послушанию и проявляется гордость. И множество проблем из-за этого. Миссионеру поручают что-то сделать, а он не делает или же, не посоветовавшись, ввязывается во что-то, а потом сам же в ужасе не знает, что с этим делать. А почему не спросил прежде, чем сделать? Из-за гордой самонадеянности, из-за убежденности: «Разве может мысль, пришедшая мне в голову и кажущаяся мне хорошей, оказать плохой?»
Преподобный Максим Исповедник пишет:
«Ум естественно привержен к своим мыслям, и… неразумному уму свои мысли кажутся более всех разумными, хотя бы более всех были нелепы. Мудрому же не кажутся такими свои мысли, но когда даже удостоверение имеет он, что они истинны и добры, и тогда тем больше не доверяет своему суду, а других мудрых поставляет судьями своих мыслей и рассуждений – “не напрасно ли я подвизаюсь?” (Гал. 2: 2); и от них принимает утверждение» [20].
Итак, смирение – это не просто смиренные слова, это дела, это поведение, это осознанная и выраженная в действии необходимость послушания. Кто с гордостью приступают к миссии, действуя самонадеянно и самоуверенно, тех деятельность удивительным для них самих образом приводит к проблемам, несчастьям, скандалам – при том что руководствуются они, как им кажется, благими побуждениями. Это проверено опытом. Так что каждый миссионер должен быть приучен к дисциплине.
Священномученик Онуфрий (Гагалюк) пишет, что если «кто решается проповедовать христианскую веру без благословения Церкви Православной – тот самочинник и лишается благодатной помощи Божией в своем деле» [21].
Поэтому важно иметь благословение на миссионерскую деятельность. Святой Николай говорил:
«В таком служении, как наше, как опасно быть предоставленным одному себе, а не опираться на надежный авторитет» [22].
Нужно иметь человека, с которым можешь посоветоваться. Сам святой Николай советовался со святым Макарием (Невским), который был также миссионером и старшим его. Тот же, кто считает, что ему ни с кем не надо советоваться, показывает тем самым, что болен гордыней и будет бесплоден.
Святой Иннокентий, апостол Аляски, составил целый свод рекомендаций для миссионеров. Вот что он пишет:
«Первое и действительное приготовление к сему есть молитва, которая одна может отверзать источник высших наставлений и низводит благословение на всякое благоначинание и дело; а потому всегда, и особенно пред всякой беседой с неведующими, которых желаешь просветить словом истины, обращайся к Богу с теплой молитвой» [23].
Это действительно необходимо. И отец Даниил Сысоев говорил, что дело миссии должно предваряться, сопровождаться и завершаться молитвой.
Стоит обратить внимание на слова святого Иннокентия о том, что молитва открывает источник высших научений. Это очень важно для миссионера. Когда мне доводится читать лекции о миссии, нередко слушатели спрашивают: «Каковы методики разговора с мусульманином, сектантом или атеистом? Что сказать им, чтобы обратить их?» Люди верят, что есть некие волшебные слова, некий универсальный ключ ко всем атеистам или ко всем мусульманам. Нужно только узнать и выучить, а затем при встрече с неверным просто произнести – и тут же мусульманин записывается на крещение, а сектант на чин присоединения. Это большое заблуждение. Нет таких волшебных слов. Нет универсальных методик по обращению кого-либо. Каждый человек индивидуален, и то, что тронет сердце одного, оставит совершенно равнодушным другого. Как же узнать, что именно нужно сказать данному конкретному человеку? Только Бог может это открыть. А мы не узнаем, если не будем просить Его о вразумлении. Господь сказал: «Просите, и дано будет вам» (Мф. 7: 7). Когда начнем усердно молиться, Господь нам может открыть именно те слова, которые сейчас нужно сказать этому человеку. Если в данный момент действительно нужны слова.
В Туве был случай, когда миссионеры на протяжении месяцев разговаривали с одной семьей сектантов, они каждый раз пытались им что-нибудь сообщить, и всё было бесплодно. На очередной встрече миссионеры, не сговариваясь, решили в этот раз просто послушать тувинцев. Те долго рассказывали про свою непростую жизнь, а в конце вдруг сами сказали: «Мы готовы креститься в Православие. Скажите, что требуется для этого?» И вся семья – все пять человек крестились и стали хорошими прихожанами. Конкретно этим людям для обращения нужно было просто чтобы их сочувственно выслушали. Как такие вещи можно узнать? Только если Господь вразумит.
Далее святой Иннокентий наставляет:
«Имей всегда скромное и смиренное расположение духа и не обещай себе самонадеянно необычайных или верных успехов по твоему делу. Такие обещания происходят от гордости, а гордым не дается благодать. Всякий раз, когда ты принимаешься за дело, приводи себя в спокойствие и полное присутствие духа; иначе ты не можешь высказать и того, что знаешь твердо и основательно» [24].
Это тоже очень важный момент, о котором забывают те, кто, вступая в разговор о вере, начинают резко говорить. Преподобный авва Дорофей писал, что ни одно, сказанное по страсти, не угодно Богу – каким бы оно ни казалось умным и благочестивым. Так что если мы говорим с гордостью или раздражением и не можем от этого освободиться, то нужно прекратить разговор, ибо он не будет угоден Богу. Говорить о вере можно только в спокойном и смиренном состоянии духа, как писал об этом святой Иннокентий.
После этого святитель пишет:
«Помни всегда, что если проповедник не будет иметь в себе любви как к своему делу, так и к тем, кому проповедует, то и самое лучшее и красноречивейшее изложение учения может остаться без всякой пользы, ибо токмо любовь созидает; а потому старайся иметь в себе дух святой любви» [25].
Действительно, любовь и искренность – это основа отношения православного миссионера к тем, кому он свидетельствует о Христе. Вы знаете протестантский тип миссии, который превратил протестантских миссионеров в посмешище и который в действительности неэффективен. Протестантских миссионеров несоизмеримо больше, чем православных, и трудятся они очень много и усердно, однако если сопоставить их колоссальные усилия с результатами, то они будут отнюдь не впечатляющие. Почему их миссия неэффективна, хотя у них и средства есть, и люди, и методики выработаны, и огромный опыт за плечами? Потому что, как правило, многие люди чувствуют неискренность слов человека, который относится к ним просто как к объектам его миссии, которые надо перевести из одного состояния в другое, поставить себе очередной плюсик и пойти к другому. Это не святоотеческий подход, не православный.
Нужна любовь к человеку, которому проповедуешь. Я помню разговор со священником, который был в гостях у отца Даниила в день его убийства. Отец Даниил его отвез на вокзал, затем вернулся, провел библейскую беседу – и поздно вечером принял смерть за Христа. И этот священник рассказывал, что не понимал, почему отец Даниил вообще занимается миссией среди мусульман, и спросил его прямо: «Зачем тратить силы на этих чурок, когда есть столько интересного в других областях?» А отец Даниил ему ответил:
«Я проповедую тем, кого люблю».
Именно поэтому люди, которые его слушали, в том числе и мусульмане, могли ему верить, открываться.
Любовь – это не просто некое сентиментальное чувство. Любовь – это жертва. Насколько мы жертвуем собой ради другого человека – настолько мы его любим. Это относится и к семейным отношениям, и вообще к христианскому отношению, ибо Господь показал нам пример любви на кресте, когда отдал всего Себя. Если любовь есть, она проявляется и в мелочах.
Например, если мы предполагаем диалог с человеком по принципу «внимай, сейчас я изолью на тебя из чаши моей мудрости», то это, мягко говоря, не эффективно. Это не расположит собеседника, не коснется его сердца. Миссионер должен научиться слушать другого человека. Иногда это может быть важнее умения говорить. Когда мы слушаем другого, мы жертвуем своим временем, уделяем внимание, человек начинает по-другому относиться к нам, и у нас появляется другое отношение к нему.
Позвонить человеку по телефону, справиться, как у него дела, – это не великая жертва, но и это может тронуть человека, помочь ему увидеть Христа не просто в словах, а в делах и в жизни православных христиан. Если видим человека в беде – поможем ему: деньгами ли, нужными знакомствами; или по крайней мере посочувствуйте ему, скажите, что будете молиться, и молитесь за него. Внимание, неравнодушие, живое участие – это то, чего нередко особенно не хватает страждущему, прежде всего в больших городах, где люди далеки друг от друга. Через нашу любовь к человеку Господь может дать и нам слово проповедания, и ему готовность к слышанию.
«С первого свидания с инородцами старайся снискать их доверие и благорасположение, но не подарками или ласкательством, а рассудительностью, готовностью на всякую помощь, добрыми и благоразумными советами и искренностью. Иначе кто откроет тебе свое сердце, если не будет иметь доверие? Когда говорит тебе кто-нибудь из инородцев, то выслушивай внимательно, снисходительно и терпеливо и на вопросы их отвечай вразумительно и с особенным расположением и лаской; ибо вопрос от инородца касательно духовных предметов есть дело для проповедующего очень важное, ибо он может показать и состояние души вопрошающего, и способности его, и желание просвещения. Но не ответив инородцу один раз или ответив с оскорблением его, можно заставить его молчать навсегда» [26].
Также и святой Николай Японский пишет, что миссионеру следует
«говорить со всеми кротко, разумно, от любви – тогда слово большей частью будет производить хорошее действие, по крайней мере не будет вредить; говорить же гневно, гордо, нетерпеливо – слово будет гнилое: люди так и примут его, и хорошего ничего не выйдет» [27].
Эти слова полезно помнить тем людям, которые думают, что дело проповеди – это дело обличения, что надо разить налево и направо, говорить остро, грубо. Это не то, что поможет нам исполнить волю Божию.
Святые отцы, духовные люди, пророки могли говорить слова обличения без греховной страсти. Если же человек еще не очистившийся от страстей решит подражать пророкам и святым, то тем самым он лишь добавит себе грехов, а не исправит кого-либо. Святые могли сказать резкое слово – и оно не ранило человека, а заставляло задуматься. Потому что они могли и резкое слово сказать с любовью. Обличение же без любви, как сказанное с презрением, превозношением, непременно ранит и отдаляет слушателя от проповедника и от того, что тот проповедует.
Для миссионера очень важна чистота веры. Об этом святые отцы также говорили. Святитель Иннокентий пишет:
«Догматов веры и сущности деятельного учения держаться надлежит так твердо, чтобы ничего противного им не говорить и не допускать, хотя бы угрожала тебе явная смерть» [28].
Также и святой Николай Японский говорил:
«Ни единым догматом, ни единой чертой в догмате мы не можем поступиться, так как всё, что мы содержим до иоты, – Божие учение, Божий смысл и внушение, данные роду человеческому для спасения» [29].
Поэтому человек, который не хранит в точности учение Православной Церкви, не может быть миссионером. Как он может научить других тому, чего сам не знает или знает превратно? Если человек сомневается в каком-либо положении православного учения и тем более если не соглашается с ним, то ему прежде следует разобраться в себе, научиться доверять Богу и смирять свой ум перед истиной.
Также для миссионера важно, чтобы его жизнь была в согласии с тем учением, которое он проповедует. Смешно и жалко выглядит проповедующий о посте и сам при этом не постящийся, учащий молитве и сам не молящийся, призывающий посещать службу и сам не причащающийся. Святой Иоанн Кронштадтский говорил:
«На взаимном чувстве или понимании наших душ друг друга основывается действие или бездействие проповеднических слов: если проповедник говорит не от сердца, лицемерно, слушатели внутренним чутьем понимают несоответствие слов проповедника с его сердцем, с его жизнью – и слово не имеет той силы, которую оно могло бы принести в том случае, когда проповедник произнес бы его сердечно, особенно когда сам исполнял бы слово свое на деле» [30].
В зависимости от этого человек нам верит или не верит. Если мы говорим глубокие и мудрые слова, а сами не живем по ним, то слушатель чувствует это и остается равнодушным к нашим пустым речам.
Преподобный Иустин Попович говорил:
«Подвижники – это единственные миссионеры Православия; подвижничество – единственная миссионерская школа Православия. Православие – это подвиг и жизнь, поэтому и проповедуется оно только жизнью и подвигом» [31].
Это хорошо видно по православной миссии в Африке. Многие афонские монахи отправляются в африканские страны миссионерами, и местных жителей впечатляет, когда они видят Евангелие не только в словах, но и в жизни проповедника: они чувствуют, что это подлинное христианство. Некоторые стяжали такую любовь паствы, что их уже почитают как святых – например отца Косму Заирского. Тоже случилось и в США, когда туда по указанию Матери Божией прибыл старец Ефрем, который в настоящее время основал здесь уже более 20 монастырей.
Поэтому большая ошибка сводить миссию только к словам. Это у протестантов важно, что сказать и как, а для православной миссии самое важное – каков ты сам и как ты относишься к тому, кому свидетельствуешь о Христе.
Святитель Феофан Затворник говорит: почему апостолы, будучи простыми людьми и не имея, с человеческой точки зрения, никаких преимуществ в свою пользу, обратили стольких людей? Почему так располагались сердца слушателей к их проповеди? Потому что сказанное апостолами было истиной. Святитель указывает, что
«вообще проповедь святых апостолов, а по их следам и всех проповедников Евангелия, состояла в простом, без умствований, представлении истины… И это, можно сказать, естественнейший способ действования чрез слово – изображать истину как она есть, не заграждая ее умственными соображениями и особенно предположениями о вероятностях» [32].
Когда мы говорим истину человеку, тогда его совесть откликается и свидетельствует ему, что это истина. Конечно, свобода выбора остается всегда, и человек может пойти наперекор голосу совести, может и проявить агрессию по отношению к проповедующему. Именно в силу этого проповедь апостолов мало кого оставляла равнодушными: люди или веровали ей, или начинали противиться и враждовать, потому что голос совести не давал им успокоиться, и они чувствовали потребность сделать что-то, чтобы заглушить его. Но это внутреннее свидетельство совести об истине происходит лишь тогда, когда мы действительно проповедуем истину о Боге. Если же мы привносим в Православие нечто свое, меняем его каким-то образом, ничего не происходит. Как говорит святитель Феофан,
«вся неплодность проповедания зависит от умствований, которыми набивают его. Но разъясни истину просто, раскрой, в чем она, – и дух будет побежден» [33].
Притом истина, по словам святого Иустина (Поповича),
«живет любовью и свидетельствует о себе любовью. В том заключается сущность веры евангельской. Христова истина успешнее всего проповедуется любовью. Любовь – лучший миссионер. Она найдет путь и в самую черствую душу для истины Христовой».
Поэтому любовь и истина должны идти всегда вместе. Тогда христианское свидетельство совершается достойно Христа. Если мы теряем что-то одно, второе уже не работает достойно Христа. Истина без любви приводит просто к резким словам, которые лишь ранят и раздражают человека, а не рождают его душу для вечности. Но и любовь без истины становится бесплодной, как мы видим на примере экуменизма.
Я знаю греческих монахов, которые отправились в Мексику по приглашению местного архиерея. Они поначалу не предполагали заниматься миссией, речь шла просто об основании православного монастыря. Однако случилось так, что живущие вокруг них мексиканцы начали массово принимать Православие. За короткое время иноки крестили несколько сотен человек (в греческой традиции католиков принимают в Церковь через крещение). Я спрашивал этих монахов, как они добились такого миссионерского успеха.
Оказалось, всё было очень просто. Прежде всего они принимали с любовью и вниманием каждого человека, кто приходил к ним. Каждого угощали чаем, садились с ним, разговаривали, слушали. Люди были искренне тронуты такой заботой, которая была большим контрастом с тем отношением, какое они видели от местных католических священников. Люди становились друзьями монастыря. Но при всем этом у монахов была большая твердость в том, что касается истины. Если эти друзья-мексиканцы говорили: «Мы хотим причаститься у вас», те отвечали: «Вы не в Церкви, поэтому мы не можем дать вам причастие». Так люди начинали понимать свое положение и чувствовали потребность исправить его, стать православными.
Знаю точно такой же пример, когда пришли в каноническую Церковь раскольники после посещения Святой горы. Их приняли с огромной любовью, что их глубоко тронуло, но когда они захотели поучаствовать в службе, то услышали, что это невозможно, пока они вне канонической Церкви. Если бы они не видели прежде той искренней любви, то, услышав такие слова, подумали бы: «Эти монахи так говорят, потому что ненавидят нас, смотрят на нас как на врагов». Но поскольку они видели ту любовь, то это было для них как гром с неба, как призыв всерьез задуматься над своим церковным положением. «Значит, дело не в личной или корпоративной неприязни; значит, мы действительно в расколе», – поняли тогда эти клирики и в дальнейшем перешли в каноническую Церковь. А если бы монахи, показывая им любовь, допустили бы их к участию в литургии, к причастию – то не возникло бы у них повода вернуться в Церковь, они так бы и остались в убеждении, что с их церковным положением всё в порядке. В той же Мексике недалеко от монастыря был и мирской православный приход. Туда тоже ходили мексиканцы, но ни один из них не принял Православие. Почему? Потому что там их спокойно причащали, несмотря на то что они католики. А в таком случае зачем еще куда-то переходить, если вы и так уже даете нам причастие? Что может быть выше причастия? Что еще я могу получить выше этого, если перейду в Православие? Ничего. Так что и нет смысла переходить. Вот во что превращается любовь без истины.
То, о чем говорил преподобный Иустин, еще прежде него отмечал священномученик Александр (Миропольский). Он был миссионером среди татар-мусульман. Вот его слова:
«Наша довольно продолжительная пастырская и миссионерская деятельная практика дала нам возможность убедиться в том, где и в чем скрывается условие успеха… любовь – любовь не на словах, в виде учения Христова, но любовь – жизнь Христова в нас – крайне необходима для успехов в пастырской и миссионерской деятельности» [34].
Еще один важный момент святые отцы отмечали о том, с кем говорить об истине. Святитель Николай писал:
«Кто упорно противится истине, того нет средств убедить» [35].
Это важно понимать, чтобы не тратить напрасно время и не разбрасывать семена на каменистой почве.
Когда мы начинаем говорить с неправославным человеком о православной вере, нам нужно определить, есть ли у этого человека любовь к истине. Если он понимает истину как ценность, считает, что она выше его, если готов следовать за ней несмотря ни на что – с таким человеком можно говорить даже и год. Но если человеку истина в принципе не важна, если ему интереснее свои фантазии и личные предпочтения, продиктованные тягой к комфорту, с таким человеком вести разговор бесполезно. Это и практика показывает, про таких и апостол говорит:
«Еретика после первого и второго вразумления отвращайся» (Тит. 3: 10).
После первого или второго разговора уже становится очевидным, кто перед нами – жаждущий истины, пусть пока и далекий от Церкви, или же человек, живущий по принципу «что мне выгодно, то и истина». На людей второго типа нет смысла тратить время.
Как определить, к какой категории относится наш собеседник? По тому, слушает ли он то, что мы говорим, или нет. Слушать – это не обязательно сразу со всем соглашаться. Он может быть и не согласен, и возражать, но из его слов видно, что он внимательно воспринимает и обдумывает сказанное нами, видно стремление докопаться до сути. Если же видим, что человек не слушает нас, перескакивает резко на новую тему, не окончив старую, повторяет снова то, на что уже получил ответ, показывает цинизм, насмешничество или просто индифферентность, – то это всё признак, что перед нами человек, которому истина не интересна. В этих случаях Господь запрещает проповедовать:
«Не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф. 7: 6).
Когда мы понимаем, что данный человек не интересуется истиной, мы не выносим над ним суд. Мы прекращаем с ним разговор о вере, но не ссоримся с ним, молимся за него и поручаем в руки Божии. Кто знает, сейчас он в таком состоянии, но, может быть, уже завтра, или через год, или через 20 лет душа его пробудится и он взыскует истины и станет таким ревностным христианином, что мы еще к нему за благословением и духовным советом будем ездить. Всякое бывает, и мы не знаем будущего. Мы лишь определяем в данный конкретный момент: открыт этот человек для слышания слова о Христе или закрыт.
Отец Даниил Сысоев как пример своей ошибки рассказывал, что как-то беседовал с одним молодым протестантом. У них было много встреч, в общей сложности это заняло 26 часов. Отец Даниил отвечал исчерпывающе на все его аргументы, показал с разных сторон истинность Православия. Наконец этот парень, будучи обезоружен, сказал: «Да, я понимаю, что истина в Православии, но я всё равно останусь в своей общине, потому что там мне комфортно». Отец Даниил считал своей ошибкой тот разговор, говоря, что миссионеру нужно научиться различать сразу такой тип людей. Если человек ищет не истину, а свой комфорт, то он не изменится, что бы мы ему ни сказали. Такие, «если бы кто и из мертвых воскрес, не поверят» (Лк. 16: 31).
Святые писали много о необходимости молитвы. Святой Макарий говорил:
«Если миссионеры будут усердно молиться, то и содействие властей им не понадобится. Почему же молитве усвояется такая сила? Конечно, потому, что она низводит на дела благовествования ту благодать, которая сильна разрушить всякую твердыню: она делает слово проповедника, иногда само по себе простое, действенным, покоряющим сердца слушателей в послушание Христово» [36].
Он также говорил и о необходимости регулярного чтения слова Божия:
«Непрестанно упражняйтесь в чтении слова Божия. Пусть не пройдет у вас ни единого дня, когда бы вы не прочитали прежде всего положенного в этот день чтения из Евангелия и Апостола. Такое чтение, неопустительно ежедневное, нужно не только для того, чтобы помнить слова евангельского или апостольского учения, но для того, чтобы напитаться духом этого учения… Часто читайте и учительные книги, чтобы иметь возможность свободно вести беседы с заблуждающимися» [37].
Писали святые и об ошибках в миссионерской деятельности. Святитель Иннокентий указывает, что
«для того, чтобы умножить число принимающих Святое Крещение, отнюдь не употреблять каких-либо мер и средств, не свойственных евангельскому духу и неприличных проповеднику, как-то: ни принуждений, ни угроз, ни подарков, ни обещаний (льгот и проч.), ни каких-либо суетных обольщений, – но всегда действовать с апостольской искренностью» [38].
Священномученик Иоанн (Восторгов) писал, что проводимая нашими миссионерами
«деятельность полна захватывающего интереса и в будущем, даст Бог… она будет вызывать справедливую гордость в русском человеке и будет воспитывать будущие русские поколения» [39].
Также и преподобный Макарий называет миссию «делом, составляющим внутреннюю, неувядающую, истинную и вечную славу народа» [40].
Но если так, то пренебрежение к исполнению последней заповеди Спасителя составляет позор и поношение нашего народа и нашей страны. Об этом свидетельствуют многие горькие строки дневника святителя Николая Японского:
«Господи, когда же воспрянет Россия к делу Православия? Когда же явятся православные миссионеры? Или Россия и вечно будет производить всё таких же самодуров и нравственных недорослей, какими полна доселе?.. вечно, пока так и не погибнет в своем нравственном и религиозном ничтожестве к страшному своему осуждению на Суде Божием за то, что зарыла талант?» [41].
«Протестантский мир в начале XX столетия стоит перед лицом язычества во всеоружии 449 миссионерских обществ со стеною позади их великих церквей и неистощимых источников; 15 460 миссионеров на поле действия… Кстати спросить: у нас же что стоит против язычников? А вот что. В Китае – отец Иннокентий… в Корее – отец Хрисанф, да в Японии мы, бедные, вдвоем с отцом Вениамином… Итого четыре миссионера. Господи, воззришь ли Ты когда-либо на Православную Церковь, отъяти поношение от Нея?» [42].
Не допустим же этого поношения для нашей Церкви и нашего народа и постараемся посильно принять участие в исполнении последней заповеди нашего Спасителя! Будем помнить слова святителя Макария (Невского):
«Миссионеры суть пионеры русского Православия, не будем оставлять их одних в трудной их борьбе: их поражение – наше поражение, их устойчивость – наша честь… Поможем носителям знамени Православия держать его твердо и высоко» [43].
3 июля 2014 года
[1] См.: Иоанн Златоуст, святитель. Письма к разным лицам. Письмо 41.
[2] См.: Иннокентий (Вениаминов), святитель. Наставления священнику, назначаемому для обращения иноверных и руководствования обращенных в христианскую веру.
[3] См.: Николай Японский, святитель. Дневники. Запись от 8 августа 1881 г.
[4] Николай Японский, святитель. Видна Божия воля просветить Японию: Сборник писем. М., 2009. С. 263 (далее – Николай Японский, святитель. Письма).
[5] Макарий (Глухарев), архимандрит. Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры между евреями, магометанами и язычниками в Российской державе // Свет Христов просвещает всех. Новосибирск, 2000. С. 164–168.
[6] Слова и беседы по миссионерскому делу Макария, митрополита Московского и Коломенского. Сергиев Посад, 1914. С. 217.
[7] Николай Японский, святитель. Письма. С. 258–259.
[8] Макарий (Глухарев), архимандрит. Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры… С. 283.
[9] Николай Японский, святитель. Письма. С. 270.
[10] Андроник (Никольский), священномученик. Миссионерский год в Японии // Андроник (Никольский), священномученик. Творения. Тверь, 2004. Кн. 1. С. 273.
[11] Там же. С. 301.
[12] Цит. по: Иванов С.А. Византийское миссионерство. М., 2003. С. 291.
[13] Макарий (Глухарев), архимандрит. Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры… С. 175.
[14] Слова и беседы по миссионерскому делу Макария, митрополита Московского и Коломенского. С. 170–171.
[15] Там же. С. 225–226.
[16] См.: Николай Японский, святитель. Дневники. Запись от 28 сентября 1879 г.
[17] Николай Японский, святитель. Письма. С. 262.
[18] Там же. С. 281.
[19] См.: Варсануфий Великий и Иоанн Пророк, преподобные. Руководство к духовной жизни, 275.
[20] См.: Максим Исповедник, преподобный. Главы о любви. III. 58.
[21] Онуфрий (Гагалюк), священномученик. В защиту христианской веры // Реутов православный. 2004. № 2(4). С. 67.
[22] Николай Японский, святитель. Письма. С. 78.
[23] См.: Иннокентий (Вениаминов), святитель. Наставления, 1.
[24] См.: Там же, 2–3.
[25] См.: Там же, 5.
[26] См.: Там же, 35; 37.
[27] См.: Николай Японский, святитель. Дневники. Запись от 4 марта 1888 г.
[28] См.: Иннокентий (Вениаминов), святитель. Наставления, 17.
[29] См.: Николай Японский, святитель. Дневники. Запись от 23 декабря 1898 г.
[30] См.: Иоанн Кронштадтский, святой праведный. Моя жизнь во Христе. I. 4.
[31] См.: Иустин (Попович), преподобный. Внутренняя миссия нашей Церкви.
[32] См.: Феофан Затворник, святитель. Путь ко спасению. II, 4.
[33] См.: Там же.
[34] Жития Новомучеников и исповедников Российских XX века. Январь. Тверь, 2008. С. 418.
[35] См.: Николай Японский, святитель. Дневники. Запись от 29 февраля 1904 г.
[36] Макарий (Невский), святитель. Слова и беседы. С. 211.
[37] Там же. С. 212.
[38] См.: Иннокентий (Вениаминов), святитель. Наставления, 29.
[39] Иоанн (Восторгов), протоиерей. Полное собрание сочинений. Т. 4. М., 1916. С. 208.
[40] Макарий (Глухарев), архимандрит. Мысли о способах к успешнейшему распространению христианской веры… С. 169.
[41] См.: Николай Японский, святитель. Дневники. Запись от 3 марта 1896 г.
[42] См.: Там же. Запись от 14 декабря 1901 г.
[43] Макарий (Невский), святитель. Слова и беседы. С. 191.
Также по этой теме:
|
