 Наверное, только ленивый не высказывался ещё по поводу нашумевшего фильма «Левиафан», восторженно восхищаясь им или же обрушивая на него сокрушительный шквал критики. Решил покритиковать эту картину со своей колокольни и я. Только критика моя будет довольно банальной. Просто расскажу совсем недавнюю историю из жизни, услышанную мною от одной моей прихожанки.
Впрочем, восьмидесятилетняя Елизавета Прокопьевна — так зовут мою героиню — лишь в переносном смысле может называться моей прихожанкой, поскольку со своим переломом шейки бедра она уже многие годы никуда из дома не выходит, да и принимать гостей может далеко не каждый день. Незаживающая рана и целый список других хронических заболеваний причиняет ей неимоверную боль, показывать которую своим близким она не желает, ведь характер у Елизаветы Прокопьевны, как и в молодости, сильный и независимый.
Но в самых первых числах нового 2015 года, когда вся страна пьянствует (а, судя по «Левиафану», пьянствует Россия круглосуточно), у Елизаветы Прокопьевны случился гипертонический криз, и она была вынуждена вызвать «Скорую помощь».
Приняв решение позвонить, оглушённая высоким давлением, старушка минут 20 искала мобильный телефон, лежащий прямо под её рукой. Потом долгое время (сама не знает сколько) вспоминала, что с этим телефоном делать и какие две цифры надо набрать... Ну, а самое страшное началось, когда трубку на том конце сняли, и Елизавета Прокопьевна внезапно поняла, что не может членораздельно говорить.
Вместо просьбы о помощи она стала слезливо мычать в трубку, с трудом произнося лишь отдельные слоги. Дежурный, говоривший сочным мужским баритоном, сразу понял, что пожилой пенсионерке плохо, и она не может говорить. Мгновенно сориентировавшись в обстановке, он предложил несчастной такой способ узнать её адрес: сначала он будет по очереди называть основные районы города, потом улицы, пролегающие в этих районах, ну а после они выяснят номер дома и квартиры.
Когда названия совпадали, Елизавета Прокопьевна с трудом выговаривала «да». Так в процессе весьма долгих поисков дежурный смог выяснить её адрес и пообещал, что скоро к ней приедет экипаж скорой помощи. Тут как раз подоспел почуявший неладное её заботливый сын и, разведав ситуацию, просмотрев исходящие вызовы, с удивлением обнаружил, что его мать минут сорок разговаривала с полицейским, т. к. набрала 02 вместо 03...
Скорая приехала быстро, старушку спасли...
Надо сказать, подобных историй в нашей жизни — тысячи. Они не всегда монументальны, но этого маленького добра беспредельно много. И наша беда в том, что мы его не замечаем, и так мало утешаем себя этими фактами, подчас забывая, какие прекрасные люди нас окружают и в какой всё-таки прекрасной стране мы живём.
Поэтому фильм Звягинцева — полуправда, которая, наверное, ещё опасней правды, поскольку не оставляет никакой надежды и даже не намекает на выход из сложившейся ситуации. В поисках вполне реального чудовища, символа вселенского зла, режиссёр значительно упростил проблему и, в отличие от своего собрата по цеху — режиссёра Никиты Михалкова с его «Солнечным ударом», не смог, на мой взгляд, отобразить главное — личную ответственность каждого за ситуацию в подъезде, дворе, городе и целом государстве.
Это ведь очень легко — поверить, что чиновники, архиереи и полицейские у нас все сплошь чудовища, а мы все — исключительно жертвы. Труднее увидеть шевеление зла в своей собственной душе.
А еще почему-то труднее признать искру Божию в душе чиновника, полицейского... или соседа по подъезду.
Священник Димитрий Фетисов
18 февраля 2015 года
|
