 Хотим мы того или не хотим, но всю жизнь нас сопровождают огорчения. Иногда они приходят по нашей собственной воле, оттого, что мы не умеем управлять своими душевными силами, в другой раз – по неведению, оттого, что мы совершаем какие-нибудь ошибки, большие или маленькие, или оттого, что кто-то оказывается слишком привередливым. Огорчения раздавливают нас, подобно катку, и уязвляют.
Часто бывает так, что поначалу человека расстраивает что-то конкретное, но потом это страдание в какой-то момент становится беспричинным, тянется целыми месяцами, даже годами, и человек доходит до депрессии, до очень нехороших душевных состояний.
Как правило, у молодежи огорчения бывают из-за любви, чаще всего – из-за того, что молодые любят, а любовь их не реализуется. И я убедился, что молодым, поскольку они не молятся, тяжелее прийти в норму. Тогда как старики, в силу самого своего возраста, внимательны к молитве и приходят в себя быстрее.
Недавно я исповедовал одну старушку. У нее было такое светлое лицо, она была такой радостной! И я спросил ее:
– Почему ты такая радостная? Я еще ни разу не видел такого светлого человека, как ты.
У нее не было больших грехов, но поскольку имелись кое-какие недочеты в прошлом и ей хотелось расспросить меня о некоторых своих проблемах, то я побеседовал с ней и исповедал ее.
Когда исповедь закончилась, она рассказала мне, что, когда умер ее муж, она два года очень страдала. Сначала причиной горя было то, что муж умер и она осталась одна. Месяца через два печаль стала глубже. Если поначалу для нее имелся повод, то теперь его уже не было: она смирилась с потерей. «Встречусь ли я с мужем в вечности? Спасся ли он?» – спрашивала она себя. Ходила в церковь, молилась, но, тем не менее, печаль не проходила. И она стала молиться больше, но чем больше она молилась, тем печаль становилась всё сильнее и сильнее – без всякого повода. И в какой-то момент, спустя год с лишним, она сказала:
«Господи, если Ты не отымешь у меня эту печаль, я умру. Умру от печали. Я больше не могу! Сколько я еще выдержу так?»
Года два пробыла она в этой печали. Дошла до очень тяжелого состояния: ни днем ни ночью не могла уснуть от своих мыслей. У нее была бессонница.
И вот как-то вечером она молилась в слезах. И задремала. Во сне ли это было или наяву – она не знает. Но вдруг она увидела, как что-то перед глазами у нее открывается, так, будто поле какое-то, и видит она там огромное множество людей, снующих туда-сюда с ложками в руках, с деревянными, а в ложках у них была – сколько ее может поместиться в ложке? – глина, земля. И она спрашивает:
«Чему вы так радуетесь, люди добрые?» – «Так у нас же есть ложка глины!» – «Оттого только вы и радуетесь так?» – «Да. Так мы же спаслись, и вот это – наше наследие от Бога», – говорят они. – «Как, наследие – всего с ложку глины, и вы от этого радуетесь?» – «Да!»
«Смотри-ка… – подумала она. – Чего же мне тужить, если эти люди из-за одной ложки глины… А у меня есть и дом, и стол, мне есть где жить, есть люди, заботящиеся обо мне, а я всё недовольна и горюю. Так эти люди тут… За этакую малость…»
И тут как возрадуется ее душа! Словно радость передалась ей от этих людей.
И она вспомнила: «Но где же сейчас мой муж? Спасся ли он?» И видит тут, что открывается другое поле, а там прекрасный сад, и видит она в саду каких-то людей. Вошла она в сад. И в какой-то момент ей вдруг показалось, что она со спины узнаёт своего мужа. Подходит к нему и хлопает по плечу – он оборачивается, и это оказывается действительно ее муж. Но он не проявляет никакого восторга оттого, что видит ее. Смотрит на нее долго-долго.
«Ты мой муж! – и она обнимает его, целует… – Ты что, не рад видеть меня?» – «Ну да. Я рад тому, что я в этом саду, в райском саду». – «Как так?» – «Да. Ты посмотри, Бог дал мне в наследие этот сад и поставил возделывать его. А те, кто со мной, это мои слуги». – «Как! Да? Ты стал таким большим человеком здесь?» – «Я не большой. Это мое наследие. И поэтому я радуюсь. А если ты будешь прилежна в молитвах, будешь совершать их вовремя и исповедоваться искренне и чисто, то тоже попадешь в такое место. Может, не сюда, может, в другое место, получше этого; а может, и похуже. Как заслужишь. Но если попадешь сюда, я только тогда за тебя буду рад!»
Она удивилась его словам и спросила себя:
«Так спасся ли он или не спасся?»
И с этой мыслью проснулась.
– Проснулась я, и с этой самой минуты, когда я еще стояла на коленях, так запечатлелась во мне радость эта, что за два года я так ни разу и не лишалась ее.
Видишь, что значит печаль, когда человек верующий? Он превращает ее в красоту душевную, в свет, благодатью Божией. Потому что если бы у нее не было этой печали, она не молилась бы столько.
Все испытания очень важны. Они меняют человека всё больше и больше. Чем чернее мрак в твоей жизни, тем лучше ты потом различаешь свет. Понимаешь, что это свет, и умеешь ценить его.
Часто мы бываем малодушны оттого, что у нас нет глубоких убеждений. Убеждения же приходят из опыта. А не имея этих убеждений, ты не можешь не колебаться, ведь враг борет тебя как лев. Итак, опыт молитвы делает людей красивыми.
Иеромонах Филофей (Тифинюк)
Перевела с румынского Зинаида Пейкова
Putna.ro
22 июля 2015 года
|
