Главная ценность памятника, включённого в Список всемирного наследия ЮНЕСКО – росписи храма Рождества Богородицы. Это единственное произведение великого Дионисия, дошедшее до наших дней в первозданном виде. Исследовать фрески начали ещё в 1981 году. А к этому сентябрю шедевр Дионисия обещают освободить от «лесов».
Дионисий расписывал Ферапонтово, когда ему было 60. Он как будто чувствовал, что ничего более значительного уже не создаст. И потому мастер, чья слава была второй после Рублева, не взял за работу денег. Доказательство – вкладная надпись на своде северного придела собора Рождества Богородицы. Такие оставляли как подтверждение бескорыстной работы. Согласно надписи, художник расписывал храм со своими сыновьями с шестого августа по восьмое сентября 1502 года. Всего 34 дня. Однако специалисты – реставраторы, художники с сомнением говорят о том, что такое возможно. Площадь стенописи, которая является единственной документально подтвержденной росписью мастера, 600 квадратных метров.
«Когда я первый раз поднялся, посмотрел вниз, думал: когда-то мы до низу дойдем и все будет сделано, – говорит реставратор Олег Ревин. – Вот уже почти ж то все сделано, а такого чувства нет».
Первый раз Олег Ревин, дольше всех работающий над восстановлением Ферапонтова монастыря, вошел в собор Рождества Богородицы в 1981 году. Тогда в храме гуляли сквозняки, а на мокрых стенах рос мох. Волнообразный рисунок на одеждах библейских персонажей – на самом деле следы воды, стекавшей ручьями по фреске. Сегодня, когда работы по сохранению росписей Дионисия практически завершены, можно говорить о достижениях. Технологии, примененные для сохранения древних фресок, уникальны.
«Мы предлагали только консервацию, – рассказывает реставратор Николай Бергман. – Мы не стали ничего восстанавливать в красочном слое, то, что обычно называется полным живописным восстановлением. Мы сделали по максимуму все, чтобы можно было увидеть сохранную живопись без новой краски. Вот это уникальность».
Подход к работе над большим собором, как к маленькой иконе. Каждый миллиметр из шестисот квадратных метров стенописи был рассмотрен в микроскоп, а потом очищен от пыли и копоти, обработан специальным закрепляющим составом. На контрольных участках видно, как выглядели фрески до работы специалистов. Сейчас они – документ времени.
Один из важных компонентов консервации – создание в соборе особого микроклимата, который обеспечивает необходимые для фресок температуру и влажность. Без этого даже самая искусная работа реставраторов не имеет смысла.
«Самым лучшим методом для этого, или техническим решением оказалась устройство теплых полов, которые в основном обогревают нижнюю зону, не вызывают перегрева и конденсата в верхних частях», – отмечает ведущий научный сотрудник лаборатории климата музеев и памятников архитектуры ГосНИИР Борис Сизов.
Для Елены Шелковой каждый день начинается с проверки прогноза погоды. У нее – редкая должность: хранитель Собора Рождества Богородицы. Именно она регулирует температуру пола во всем комплексе. Без постоянного человеческого внимания, во всяком случае, пока, уникальная система поддержания климата не может существовать.
«Мы выставляем температуру здесь, ту, которая внутри пола, это датчики внутри пола. И когда мы отрабатывали эти режимы мы просто на опыте вывели те температуры, которые нам необходимы для поддержания того или иного температурного режима», – говорит Елена Шелкова.
Художник Евгений Соколов много лет копировал фрески Ферапонтова монастыря. Он знает сразу несколько секретов росписей Дионисия. Первый достался ему случайно – дед Кирсан 97-и лет отдал ему глиняный горшок с голубцом – стариной голубой краской. Дед Кирсан, еще мальчишкой, нашел его в тайнике между стенами, когда разоряли монастырь. Уверял, что это был тайник самого Дионисия.
«И дед вот этот голубец обнаруженный, принес к себе домой. Первое время кто-то ему говорил: давайте лодки красить или еще что-то. А он, так как гармонный мастер был, он ему применение нашел. Когда он мне это отдал, я все это взял. Пришел я, сделал пробник, пришел в Ферапонтово, подставил к фреске вот так – один к одному», – рассказывает художник.
Официальное мнение искусствоведов – Дионисий работал привозными красками. Евгений Соколов с этим не согласен. Свои копии фресок он делал на основе камней, найденных в радиусе 5 километров от Ферапонтова монастыря.
«Когда ходишь весной по тропкам, дорожкам, идешь к себе в деревню, то в дождливую погоду размываются эти камни и по земле такие ручейки цветные. Вот это сразу привлекает. Берешь этот камешек, скажем, такого цвета, перетираешь его, получаешь пигмент», – рассказывает Евгений Соколов.
В своей мастерской Соколов показывает уникальную коллекцию: более 300 местных пигментов. Их оттенки – точь-в-точь как на фресках Дионисия.
Реставрационные леса будут стоять в соборе Рождества Богородицы до конца августа 2011 года, после чего 30-летний процесс консервации или аутентичного сохранения уникальных фресок Дионисия можно будет считать завершенным. И тогда начнется новый, бесконечный, этап – внимательного наблюдения и постоянного поддержания состояния уникальных росписей.
|
