 Отец Иннокентий был иеродиаконом в нашем монастыре. Был он из дальневосточных эмигрантов, в Маньчжурии на тигра с рогатиной ходил. Говорят, он овдовел. Приехал в обитель и себя зарекомендовал как труженик, посещавший все дневные богослужения. Через год его постригли. Он стал пасечником, и из 15 ульев он развил ее до 88. Я у него нес послушание там. Пчёлы к нему сами слетались и давали сказочное количество меду. Некоторые ульи у него были по 15 этажей и больше. Монастырь продавал его мёд и зарабатывал по 40 тысяч долларов в год. В те годы это были очень большие деньги. Работал он не покладая рук. Как я потом увидел, он спал только два часа в сутки, вернее, только два часа в сутки его келья была закрытой. На эти два часа он удалялся в свою келью после утренних работ. К обеду он уже выходил. По ночам, зимой и летом, он ходил на монастырское кладбище и молился у заброшенных могил. Он сам изготовлял восковые свечи и ставил их на могилах, которые ему попадались в ту ночь. Зимой и летом он всегда был одет одинаково: подрясник, ряса, мантия, клобук, чулки, старенькие сапоги «в гармошку». А зимой у нас доходило до –38 С°. Даже во время вьюги его свечки не тушились, пока он стоял на коленях у какой-либо могилы и молился за упокой души ему совершенно неизвестного человека. Был у него дар исцеления, который он отчаянно скрывал и все исцеления приписывал мёду:
«Монастырский, благодатный, вот и облегчает!».
Рано по утрам он чистил снег с тропинок, ведущих в храм, потом чистил весь храм, отстаивал все утренние службы, после чего опять чистил весь храм и удалялся к себе в келью на два часа. Когда мне пришлось быть на Святой Земле вместе с ним, он там меня исцелил после отравления и очень высокого жара. Но пригрозил, чтобы я никогда никому об этом не говорил, «а то наша с тобой дружба будет закончена и на этой земле, и на том свете. А когда я умру, ври сколько хочешь». Когда мы вернулись в обитель, он перестал при мне скрывать свои благодатные дары, но свое предупреждение он мне повторил.
В жизни своей я не видел, чтобы человек с таким благоговением входил в алтарь. Когда отец Иннокентий служил, то путал службу. До сих пор я не знаю, юродствовал он или действительно путался от благоговейного страха.
Не буду писать обо всех мне известных интересных событиях из жизни отца Иннокентия. Скажу только, что его наставления по сей день питают мою душу и облегчают пастырское служение. Умер он в 1980-х годах, не дожив до 60 лет. Когда его гроб несли на братское кладбище, над гробом кружилась целая туча пчел, очень испугав многих. Когда его предали земле, пчелы опустились на новый холмик и полчаса сидели там, жужжа и махая крылышками. Потом они улетели, и прилетели птички, которых он всю зиму кормил. Они сели большой стаей на свежую могилу и час там пели – и как пели! Всех до слез довели. Попрощавшись с «хозяином», они улетели. Только после этого кто-то из братии сказал:
«Может быть, мы чего тут не заметили… Видно, отец Иннокентий угодником был».
Такой случай у меня был с отцом Иннокентием. Была зима, мороз –35 С°. Ночь. Я уже крепко, тепленько и уютно спал, когда услышал стук в дверь, после чего зашел отец Иннокентий. Он сказал, что ему нужна помощь, чтобы я одевался и выходил к нему. Заметил, что он был в полном облачении: ряса, клобук и даже мантия. Ничего не понимая и жалуясь на этого «рабовладельца», я оделся потеплее и вышел на двор. Холод тут же пронзил меня до косточек, несмотря на теплую куртку. Перед семинарским корпусом стоял допотопный грузовичок отца Иннокентия, а он старался запихать какие-то большие медные контейнеры в кузов грузовика. Постарался ему помочь, но контейнеры были полными, и я их с места двинуть не мог. А он, будучи ниже меня ростом и более худым, поднимал их и кое-как вталкивал. Это было удивительно. Потом дал мне ключи и попросил включить мотор, пока он куда-то сбегает. Обнимая себя от холода, я сел в грузовик, сунул куда надо ключ, повернул, но ничего не последовало. Попробовал еще несколько раз – никакого эффекта. Махнул рукой, сунулся поглубже в куртку и задремал. Вернулся отец Иннокентий и сразу на меня: «Ты чего дрыхнешь? Включить мотор надо было!» «Да не включается мотор. Пробовал несколько раз», – ответил я, обиженный и на него, и на холод, и на судьбу вообще, и на весь мир – ведь холодно и спать хочется.
«А ты его хоть перекрестил?» – спросил отец Иннокентий.
Нет, конечно, не перекрестил. Холодно было, я несчастный: эксплуатируют. И какой-то сумасшедший – в час ночи дернуло его куда-то ехать и какую-то контрабанду везти!
Отец Иннокентий вытянул меня из машины, залез куда-то рукой и открыл капот. Потом взял фонарь и пошел смотреть на мотор. Я тоже заглянул и глазам не поверил: половина мотора отсутствовала! Остальная половина была повязана тряпочками, бинтами и дешевой клейкой бумагой. Это было всего лишь на полшага выше устройства белки в колесе.
Но отец Иннокентий довольно крякнул, перекрестил этот «мотор», закрыл капот и приказал опять постараться ключом включить. Мне даже было интересно, сколько часов это будет продолжаться. Но, к моему удивлению, мотор сразу же закрутился и плавно заработал. Отец Иннокентий сел за баранку, посмотрел на меня, улыбнулся и говорит:
«Маловер ты, беспомощный! А еще иподиаконом выступаешь!»
И мы поехали. Сижу, ошеломленный, молчу. Тогда он сказал:
«Раз тебе Господь открыл на Святой Земле, то я скрывать от тебя не буду. Но помни мое предупреждение: никому ни слова, ни намека, а то…»
Одна мысль, что лишусь его близости и доверия, вдруг стала для меня очень страшной, и я заверил его, что никому ничего не скажу.
Оказывается, он по ночам развозил остатки с монастырской трапезной по домам бедных, одиноких и больных людей этой деревни. Как он узнал про их нужды – ума не приложу. Кому-то он яички привез из своего курятника, кому-то борщ, кому-то хлеб. Развозил несколько часов, после чего мы вернулись в обитель, и я опять залез в постель. Но спать было трудно, несмотря на усталость. Ведь со святым, с чудотворцем ночь провел!
Да, есть среди нас замечательные угодники Божии. Но чаще всего они скрываются или, вернее, скрывают свои благодатные дары. Спасаться можно и в наши лукавые дни.
Священник Владимир Иванов
5 октября 2016 г.
|
