 3 июня 2017 года, в субботу перед праздником Святой Пятидесятницы, в день сугубого церковного поминовения усопших, Начальник Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрит Александр (Елисов) совершил в Троицком соборе Иерусалима Божественную литургию свт. Иоанна Златоуста и возглавил служение панихиды.
Храм был наполнен богомольцами, прибывшими из разных городов Израиля и Палестины совершить молитвенное поминовение своих усопших сродников. Около пятидесяти человек причастились Святых Христовых Таин.
***
Троицкая родительская суббота глазами предшественников
В преддверии приближающегося 200-летия со дня рождения Начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме архимандрита Антонина (Капустина) предлагаем вниманию наших читателей отрывок из его дневника за 30 мая 1881 года.
В тот день, как и сегодня, совершались богослужения Троицкой родительской субботы.
Это был последний день паломничества Великих Князей Сергия и Павла Александровичей и Константина Константиновича по святым местам Палестины – день радостный и одновременно грустный...
***
Суббота, 30 мая
В 5 часов отправился в храм. Певчие все были налицо. Служба прошла благополучно. Милость мира пето «сельское».
Добрые Князья были в умилении. Я поднес им просфоры... Немедля возвратились все домой. Наем коляски до Яффы за 60 франков. Скорое приготовление в путь-дорогу. <Драгоман> Якуб хочет как-нибудь доехать хотя до Колонии. Оттуда поеду далее с Османом. Стакан чаю. Чьи-то слезы.
Шумно выходим все из дома Миссии. Великие Князья садятся в экипаж. Их осыпают цветами. Раздается звонок, и девять колясок уносятся одна за другой за церковные ворота заведений. Остается моя последняя, по милости Николы накрытая тентом. Уносимся и мы, раскланиваясь с публикой направо и налево. Торжественный, хотя и с подкладкою грусти, моментик. Нагоняем передних и занимаем 7-е место между колесничниками. Летим славно. Передо мною торчат белые фигуры пашей с неузнаваемыми лицами. Великие Князья, конечно, впереди всех, без тента и даже без зонтиков, летят, не оборачиваясь.
Колония. Патриарх приглашает в кофейню выпить чаю. Знать усаживается вокруг стола. Едем дальше. Ветерок слабеет, и начинается духота, увеличивающаяся по мере спуска с гор. Под Сарисом малая остановка и лимонад, отлично кстати пришедшийся. Конец горам. Воздух раскаленный, в тени 32 Реомюра и 39 Цельсия. От жгучей струи ветерка защищаюсь ладонью. Никогда в Палестине я не испытывал такого африканского зноя. В Латрунской гостинице Говарда остановка. Приготовленный под палаткою стол переносится в дом. Закусываем. Мороженое и шампанское весьма, весьма кстати.
Больной Якуб забыл о болезни и едет со всеми другими. До Кебаба еще чувствовалась жгучесть воздуха, потом ее сменила простая духота. Защищаемся от солнца всем, чем можно. Ремли. Поворот вправо. Песок и пыль. Лидда. Сходим к могиле. Я пою Величаем тя и прочее и говорю краткую ектению.
В сумерках достигаем Яффы. На набережной владыка Иорданский читает по тетрадке Их Высочествам нечто на прощание и садится с ними и консулом в лодку. Разыскивается Великими Князьями «отец архимандрит» и усаживается рядом с ними, полный грустного чувства расставания. Французский «Aviso» всенепременно опять стоит на рейде. «Герцог Эдинбургский» уже дымит. Подплываем к нему и попадаем на трап. Фаланга офицеров раскланивается.
На палубе и у трапа ищу Якуба с вещами. Матросы уже тянут якорную цепь. Оставаться больше нельзя. Подплывает, наконец, лодка с Марабути, Фотием и Якубом. Хватаю вещи и спешу в каюту Их Высочеств. Передаю вещи, любуюсь великолепной картиной «Южной ночи» художника Куинджи, принадлежащей Великому Князю Константину, передаю ему четки для матери и перламутик для сестры. Он подводит меня к своей божнице, где горит неугасимая лампадка, и еще раз просит молиться, чтоб ему досталась православная жена… Тронутый до глубины души его любезностью, я хватаю его за руки и говорю: «Какие вы — прекрасные люди!» В свою очередь тронутый, он отвечает мне задушевно: «Какой вы — милый батюшка!» Этим кончается мой визит ему. В большой каюте я благословляю большим крестом каждого из Высочеств и прощаюсь с ними.
Еще потолокся минут пять на палубе в ожидании консула, еще раз простился с капитаном и Степановым и оставил фрегат. Сидя в лодке со всеми своими, хотели было мы дождаться ухода фрегата, но узнав, что там все сели ужинать и дело еще может затянуться, поплыли к берегу. Высадились в триумфальной арочке, от которой завтра и следа не останется, и разделились ови на десно, ови на шуе. Сии последние были мы. За Яффою подхватили коляску и укатили в свою несравненную Московию Св. Тавифы. Ужин. Чай и абсолютный отдых. Так кончился наш столько жданный, русско-палестинский, с августейшими персонажами, праздник всерадостный.
Текст публикуется по: «Архимандрит Антонин (Капустин).
Дневник. Год 1881».
М.: «Индрик», 2011. ISBN 978-5-91674-131-5
|
