Вы заметили, что в нашей жизни становится все больше писаных правил, законов, о которых все твердят, к исполнению которых призывают, о которых спорят, многосложность которых разъясняют тщательнейшим образом и… при том все более умножается беззаконие, преступая открыто и явно самые очевидные и недавно еще общепризнанные пределы допустимого и дозволенного?
Новый Завет возвестил нам торжество благодати, освобождающей человека от рабства закону, потому что благодать и любовь есть совершенное исполнение закона. Но теперь, вследствие крайнего оскудения в нас благодати и любви, мы видим обратное – всё большее умножение законов, которые, впрочем, уже никого не могут обуздать, ибо оскудение духа неизбежно приводит человека к жизни греховной и беззаконной.
С одной стороны, закон необходим, как необходимо и его соблюдение, но с другой – «законом никто не оправдывается пред Богом» (Гал. 3: 11), а также «если вы духом водитесь, то вы не под законом» (Гал. 5: 18). То есть истинное благочестие как бы выводит человека из-под власти закона не в том смысле, что человек становится аномичным, а в том, что он, даже не зная «писаных» правил, в силу самого своего доброго устроения не совершает ничего худого.
Улучшение законодательства при общем падении нравов лишь обнаруживает удручающий масштаб всеобщего беззакония и служит поводом для более широкого применения карательных мер. Но изменить общество одной законодательной и правоприменительной практикой невозможно. Это всего лишь очередная утопическая идея, на сей раз юридического происхождения.
Ложь «правдолюбия» заключается в подмене понятий, в подмене приоритетов, когда основанием доброй государственной, общественной, да и личной жизни мнится прочная законодательная база с отлаженной исполнительной системой. Но это, увы, всего лишь очередной пример отвержения краеугольного камня и бесперспективный поиск иного основания для строительства здания. И это другое основание на поверку оказывается лишь песком. А на песке, какого бы сорта, вида и консистенции он ни был, построить что-то надежное вряд ли возможно.
Яркий пример такого «правдолюбия» – брачные контракты, которые все более входят у нас в моду. Господа юристы просто из кожи вон лезут, чтобы предусмотреть всё что возможно и еще чуть-чуть «на черный день». Но за всем этим мелочным прагматизмом сквозит с пугающей очевидностью холодный расчет и эгоизм, недоверие Богу и человеку, которого вроде бы готов был назвать родным. Но вот именно что «вроде бы»…
Отрицать главенствующее значение благодати в жизни человека – это все равно что засыпать колодец в пустыне, с тем чтобы организовать на его месте выставки, лекции и семинары о пользе употребления воды. Иезуитская и совершенно бесперспективная практика. Духовная, церковная жизнь народа – это единственный источник доброй нравственности и согласия в обществе. Все остальное – лишь производные от этой жизни, ее плоды и последствия.
Прекрасная мысль – выстраивать действующую систему «правового государства», но эта система не может быть основанием доброй жизни уже потому, что не влияет никак на дух человека, а только на внешний порядок его жизни. И большей частью в виду существующего законодательства человек выстраивает свою жизнь так, чтобы это законодательство технично обходить там, где оно мешает жить «по-своему», и не менее технично использовать там, где оно может помочь в достижении личных целей.
Главный вопрос именно в том, что человек считает добрым и правильным, к чему он стремится, что считает критерием истины. И вот что получается: основание доброй жизни – это все-таки не совершенное законодательство и строгий контроль над его исполнением, к чему мы сейчас все чаще призываем, а именно согласие человека с Богом, духовное воспитание и образование личности. Умение людей ценить и понимать друг друга, относиться друг к другу с любовью и уважением.
Вообще у нас очень мало доверия светским законам, которые, как нам кажется, принимаются ограниченным числом заинтересованных лиц в своих же узкокорыстных интересах, а уж применяются и вовсе как кому вздумается. Не зря и раньше еще у нас в народе сложилась поговорка: «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло». Ну а механизмы управления этим «дышлом» всем нам, увы, понятны – это коррупция и власть.
Так что мы всё более приучаемся говорить о собственных правах и «благоразумно» помалкивать об обязанностях, требовать исполнения закона от кого угодно, но только не от самих себя. Больше того, мы вспоминаем о законе именно тогда, когда нам это выгодно. Постепенно вырабатывается даже такой особенный, потребительский взгляд: на людей, на обстоятельства, на окружающую жизнь, когда подмечаются только чужие недостатки, грехи, пороки и всевозможные нарушения, с тем чтобы приобрести из своих наблюдений наибольшую выгоду именно для себя. В конце концов человек превращается в клеветника, брюзгу и начетчика. Он всем недоволен, он видит вокруг только пороки и недостатки – даже там, где их нет, и, напротив, утрачивает саму способность смотреть на жизнь добрым и чистым взглядом, бесконечно боясь быть обманутым. Человек – и это по-настоящему страшно – утрачивает способность быть благодарным, милостивым, утрачивает способность прощать, сопереживать и жалеть других, даже если они действительно в чем-то неправы. Притом сам человек считает себя «правдолюбом» и борцом за справедливость, не замечая, что во всей его страстной и кипучей деятельности нет и толики той подлинной, внутренней правды, которая неразрывно связана с милостью и любовью. В конце концов такой человек сам становится несчастным, потому что, требуя от других строгого исполнения законов и правил и не проявляя ни к кому снисхождения, он отдаляется от людей и остается одинок.
Как-то мы все чаще телегу толкаем впереди лошади, особенный акцент делая на необходимости внедрения «правильных» законов, в то время как остается не обсуждаемой очень серьезная тема поощрения всего действительно доброго, благотворного и полезного в духовной, нравственной сфере. Даже, возможно, именно эта забота и должна быть главной заботой государства. Помните, в советское время была такая передача: «Алло, мы ищем таланты»? Вот так и нам сейчас надо выискивать, и не только таланты – а примеры подлинного духовного, нравственного здоровья, примеры чистоты и святости не в исключительно-аскетическом смысле, а в самом повседневно-бытовом, если так можно сказать. Выискивать и освещать, поддерживать, поощрять…
Но кому же озаботиться тем, чтобы примеры добрые, положительные, чистые отыскивать и рассказывать о них, показывать их? Да, конечно, и государство должно озаботиться этим «привитием хорошего вкуса», но и на бытовом, повседневном, житейском уровне всех нас это касается не в меньшей степени. Обратите внимание, как мы привыкли к сплетням, как мы любим поговорить, пусть даже с гневом, о «свинцовых мерзостях» жизни и как мало мы замечаем присутствие всего по-настоящему доброго и святого, и не потому даже, что его нет, а потому, что вкус у нас уже настолько испорчен, что мы каких-то простых и важных вещей не замечаем, не умеем о них говорить, не умеем видеть их красоту и ценить важность. Давайте начнем с себя. Понимаю: еще один наивный призыв, еще один идиллический возглас. Но не в пустоту ведь? Не в пустоту, я верю…
Сейчас по всей стране с масштабом и широтой истинно русской идет показательная коррупционная порка. Хорошо ли это? Как-то язык не поворачивается сказать, что хорошо. Да, наводится порядок, и это правильно, но эта всероссийская экзекуция именно показывает масштаб проблемы бездуховности, безнравственности, когда люди, облеченные немалой властью и уж наверняка считающие себя порядочными и добрыми, участвуют в банальном по сути, но не по масштабам – воровстве. Какими силами эту… не наклонность даже, а позволение себе – вот именно: позволение себе воровать – какими внешними средствами можно унять? То есть приструнить человека можно и даже нужно, но ведь этого мало – именно мало, если мы хотим не только отвратиться от зла, но и сотворить благо, без чего не может быть движения к процветанию, о чем мы все так много говорим и за что ратуем.
Это все тот же неизбежный и неотменимый вопрос о важности духовного влияния Церкви на систему воспитания, образования и культуры. Другое дело, что влияние это именно должно быть не административным, а духовным. А в обсуждении вопросов, как это осуществить, – все пути для творческого подхода открыты. Больше того, как бы кто ни возмущался, но именно этот путь – путь влияния Церкви на воспитание, образование и культуру – и есть из всех стратегических вопросов самый важный и определяющий наше будущее. И откладывать всестороннее рассмотрение и решение этого вопроса в угоду иным мнениям – это отказ от спасения утопающих в открытом океане в виду уверенности некоторых из утопающих в том, что они до берега доберутся сами. Пусть добираются, если им так хочется, но почему из-за упрямства и, простите, глупости одних должны погибать остальные?
Здесь могут возразить, что сколько угодно стран, где люди живут по закону: благополучно, сыто, беспечно и даже вовсе не вспоминая о Боге. Пусть так, хотя глобальный кризис и ставит под сомнение саму возможность такого «благополучия». Но давайте хоть на секунду посмотрим на эту жизнь не только с точки зрения земного комфорта, а и с точки зрения высших запросов человеческого духа. Посмотрим и ужаснемся, потому что поймем: жизнь эта – жизнь мертвая, лишенная духовного измерения, огня, а законы, по которым живут эти «благополучные» страны, все чаще признают нормой очевидное безумие и красотой – уродство. И именно узаконенная ложь позволяет людям не чувствовать ущербности своей жизни и быть уверенными, что у них-то как раз все устроено «по правде», которую они готовы провозглашать и отстаивать с упорством, достойным лучшего применения.
|
