Ко дню памяти (3/16 февраля) основателя Православной церкви в Японии, святого равноапостольного архиепископа Японского Николая (Касаткина) (1836-1912) мы впервые переиздаём статью о нём русского православного мыслителя, церковного историка, публициста, писателя, журналиста, издателя, поэта, искусствоведа, церковного композитора и дирижера (1813-1879) В.И. Аскоченского.
Публикацию (приближенную к современной орфографии) (по изданию: Аскоченский В.И. [без подп.] Японский православный миссионер //Домашняя беседа.- 1867.- Вып.44.- С.1074-1076) подготовил профессор А.Д. Каплин. Постраничные авторские сноски заменены концевыми.
***
Идите, сказал Господь ученикам Своим, отпуская их на проповедь Евангелия, не стяжите ни злата, ни сребра, ни меди при поясех ваших, не берите с собою ни пиры в путь, ни двою ризу, ни сапог, ни жезла [i].И как тогда шли апостолы, по слову своего Божественного Учителя, так идут и теперь самоотверженные исповедники в страны неприютные, неласковые. Благоговейно преклоняется пред такими личностями истинно верующий христианин, и молит Бога, да споспешествует Он им в великом делании сеяния слова Божия, и да избавит их от непризванных пособников и «попечителей», ищущих только своих си, и между тем мнящих службу приносити Богови.
К числу таких светлых личностей принадлежит иеромонах Николай Касаткин. Не взирая ни на какие препятствия, не страшась ни трудов, ни самой смерти, и движимый только ревностию по вере и высокою любовию к ближним, при самых скудных, своих собственных средствах, о. Николай, в 1861 году, прибыл в Японию. Это было в то время, когда там во всей силе существовал закон, грозивший смертию туземным христианам и тюрьмою или ссылкою тем из них, которые будут уличены в слушании христианской проповеди. Много нужно было решимости и упования на Бога, чтобы стать лицом к лицу со всеми ужасами смерти, и начать сеяние среди терний колючих, в полной уверенности, что оно принесет плод свой. О. Николай прежде всего принялся за образование самого себя и приготовление к миссионерской деятельности. Он начал изучать японский язык, который несравненно труднее китайского, и, при помощи Божией, успел в этом столько, что в непродолжительном времени мог читать свободно по-японски. Из двух лиц, привлеченных им к христианству, Симмей, учивший его японскому языку, сам бывший в звании «служителя духов» в секте «син-то», сделался правою его рукою; ознакомившись с христианством, он отрекся от своего звания. При его-то содействии о. Николай предпринял перевод Нового Завета на японский язык. «Четыре евангелиста, пишет он от 22 мая сего года, уже переведены. За обедней в Пасху Евангелие читано на японском языке после славянского. К зиме весь Новый Завет будет переведен.Спешу кончить, чтобы Симмею было с чем отправиться в Ниппон» [ii].
И этот благочестивый труженик евангельской проповеди до сих пор несет на себе всю тяжесть расходов своего миссионерства, даже содержит на своем иждивении учителя своего Симмея!... Можно ли допустить, чтобы ревнитель истины евангельской отвлекал благочестивые думы свои на добывание средств к жизни? Можно ли поверить, чтобы православный мир не ответил живым сочувствием к нуждам японского апостола, успевшего уже так много сделать и в такое короткое время? Скромно взывает он о помощи, прося прислать ему только все принадлежности для литографии, «если не на чей счет, говорит он, то на мой». Нет, достоуважаемейший отец Николай! Мы не допустим вас тратить свои силы и свои скудные средства на дело Божие! Дайте и нам возможность быть вашими сотрудниками в великом вашем подвиге. Еще не оскудела Русь святая истинными ревнителями Веры и благочестия; еще не проник в кости ее гнилой индеферентизм и пошлый атеизм!...[iii]
[i] Матф.10, ст.9.
[ii] Сев.Почта. 1867 г. №215.
[iii]Пожертвования для сего принимаются в Петербурге в канцелярии Совета Мисс. Общ. на Вас. Остр. в 1-й линии дом №46 у Средн. просп. от 3 до 9 часов пополудни.
|
